– Он был дома, – ответил Григ, – и был рад меня видеть. Оказалось, что его я знаю – по старым временам, когда Эрин был еще в Синдикате и мы довольно регулярно торговали этими штуками. Короче. Он довольно долго пытался убедить меня снова вступить в дело. – Тут он отвел глаза: другого выхода у него просто не было. – Не буду скрывать, Сейли: идти к нему было ошибкой.

Она вздохнула.

– Если бы ты со мной поговорил, я бы избавила тебя от лишних раздумий. Ты влип в серьезные неприятности?

– Полно, Сейли. – Он поднял руку и встретился с ней взглядом, вроде как робко. – Никаких неприятностей. Тот человек сделал мне предложение – даже пару предложений на самом деле. Не хотел принять отказ в качестве окончательного курса, так что пришлось какое-то время его убеждать.

Она нахмурилась.

– И ты его убедил насовсем? – спросила она. Следовало бы ожидать, что Сейли об этом подумает. – Или он захочет еще раз с тобой поговорить?

– Я… – начал было Григ.

Дверь в коридор резко распахнулась, заставив их обоих стремительно обернуться. В комнату влетел Пейтор, с багровым лицом, в мятой куртке.

Сейли шагнула к нему, протягивая руки.

– Дядя? Что случилось?

Он замер, молча глядя на нее. Григ быстро обогнул его и закрыл дверь, снова включив замок.

– Получил лучевое сообщение от Хат, – сказал Пейтор, когда Григ вернулся к Сейли.

Пейтор запустил руку под куртку и вытащил лист распечатки – голубой, с оранжевой полосой сверху вниз. Григ почувствовал, как у него сводит болью живот. Срочное сообщение – дорогостоящее, используемое только в вопросах жизни и смерти или для сделок, оценивающихся в целое состояние…

– У нас беда, – сказал Пейтор, протягивая лист Сейли. – Смотри.

Джетри принял душ, долго простояв под пульсирующими струями горячей воды, в кои-то веки забыв о том, что воду следует экономить. Когда вода стала охлаждаться и он вышел в зеркальную сушилку, кончики пальцев у него сморщились, словно высохшие виноградины, а пар вызвал легкую одышку.

Он рассеянно снял полотенце с подогреваемой перекладины и стал энергично растираться. Начав с головы, он методично опускался все ниже, пока не дошел до пальцев на ногах, столь же сморщенных, как и на руках.

«И лицо небось тоже сморщенное, – подумал он, стараясь подбодрить себя и поднять все более понижающееся настроение. – Готов спорить, что вся твоя голова – это одна большая морщина».

«Именно это и предполагала моя сделка», – ответил он самому себе, не желая бодриться, но по привычке все-таки посмотрел в зеркало, проверяя, насколько плохо сейчас выглядят его волосы.

Волосы оказались именно такими неопрятными, как он ожидал, но нахмуриться его заставила темная тень над губой.

– Грязь! – пробормотал он. – Столько времени провел под водой, а лицо даже не отмылось?

Он взял край полотенца, потер пятно и снова посмотрел в зеркало.

Пятно осталось на месте и стало даже темнее на фоне розового следа от растирания.

– Какого…

Он подался ближе к зеркалу, нахмурился… а потом поднял руку, проведя кончиками пальцев по первым многообещающим волосикам усов.

– А!

Он улыбнулся своему отражению и снова потер мягкую тень, а потом повернулся к шкафчику в поисках крема для депиляции.

Несколько минут спустя он уже снова хмурился. В шкафчике оказалось больше всяческих средств, чем в аптечке многих кораблей, в том числе и несколько мазей, которые положено было втирать в кожу, но ничего похожего на средство для удаления волос.