|
Хм… Не удивлюсь, если каком-то сарае стоит нейтронный реактор. А может электроника мешает волхованиям? Впрочем, что гадать… С любопытством осматриваясь, я пошел по дорожке. Деревня необычная, слишком тихая и спокойная. Ни шума автомобилей, ни рева стереосистем. Избы – как с картинок о царских временах. Сделаны из толстых ошкуренных бревен плотно пригнанных одно к другому. Насколько знаю в такие гвозди вбивать не надо, держаться под своим весом. Тяжелые ставни и крылечки украшены затейливой резьбой. Из укрытых соломой крыш торчали печные трубы, из некоторых вился бледный дымок. Ветер доносил вкусные запахи домашнего хлеба и наваристой мясной похлебки. В саду углядел колодец – старинный «журавль»: длинная жердина на стойках, к одному концу крепишь ведро, на другом веревка – принцип рычага. Я заинтересовался и подошел ближе, перегнулся через край деревянного сруба: темный вертикальный тоннель, выложенные гладкими камнями стены. На меня дохнуло холодком, запахом влаги. Вода блестела где-то в невообразимой глубине. – Водица далеко, – раздался звонкий девичий голос за спиной. – Зимой выпало мало снега, вот подземные ручьи и не напитались. – Не пересыхает? – спросил я. Обернулся и столкнулся со смеющимся взглядом. Предо мной симпатичная молоденькая девушка в белом сарафане. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, в солнечных лучах отливали червонным золотом. Личико смазливое и хитренькое: длинный остренький носик весь в крапинках веснушек, круглые щечки и пухлые губы. Фигурка тоже ничего – женственная и сочная. Мешковатый сарафан не скрывал широкие бедра и развитую не по годам грудь. Ноги босые – вот почему не услышал шагов. На плече длинное изогнутое коромысло, на железных крючках болтались пузатые деревянные ведра. Златовласка без труда поддерживала, видно давно привыкла к тяжелому труду. Девушка с любопытством оглядела меня и весело засмеялась, сказала поучительным тоном: – Нет, конечно. Колодец глубокий, в самую суровую засуху есть вода, но доставать трудно. Приходится не «журавлем», а веревкой. Она нагнулась, поставила ведра и положила коромысло. Ухватилась за жердину, опустила один конец и принялась цеплять ведро. – Давай помогу, – сказал я. Подошел и перехватил ведро, начал неумело крепить бечевкой. – Кто ж так вяжет? – дробно засмеялась девчушка. – Дай сюда! Ты будешь за веревку тянуть. Я послушно отдал деревянную бадью и ухватился за спусковой канат. С удивлением проследил за тонкими пальчиками, что ловко зацепили дужку ведра в железную скобу и обмотали бечевками. – Опускай! – скомандовала девушка. – Не так быстро, а то о стены разобьешь. Что я тогда отцу скажу?.. Обругает, еще и накажет. В глубине колодца раздался плеск, веревка дрогнула и натянулась. Я дернул, с легкостью вытащил полное ведро. – Хочешь водички? – спросила девушка. – Хорошая, вкусная. Только пей осторожно – студеная. Я кивнул, подошел к срубу и наклонился над ведром. Вода и правда оказалась очень холодная, зубы сразу же заломило. Я фыркнул и поежился, сделал еще несколько жадных глотков. Никогда не пил настолько вкусной и свежей воды! В кране – сплошной хлор и ржавчина, минералка почему- то отдает пластиком и кажется мертвой. А эта сладкая и удивительно живая. В голове сразу же посветлело, остатки сна упорхнули. Я вытер рукавом занемевшие губы и благодарно кивнул. |
