|
В них разрушительная мощь вулканов и землетрясений, торнадо и молний… Да, Серогост прав, – подумал я. – Ребят очередью из пулемета не срежешь и гранатами не забросаешь. Но как умудрились из аур сделать подобие бронекостюмов? Когда-то читал, что йоги и прочие просветленные посредством медитаций умеют уплотнять кожу, замедлять сердцебиение, управляют организмом как хорошей машиной. Потом сидят под водой по полчаса, ходят босиком по битым стеклам и раскаленным камням, спят на досках с вбитыми остриями кверху гвоздями. Но чтобы подобное творили с энергетической составляющей! А мечи? Чувствуется – такой клинок разрежет бетон или легированную сталь. Чудится мне, что эти два конопатых и светловолосых парня с легкостью положат отряд отборнейших американских спецназовцев. Да и сверхкрутые «храмовцы» спасуют… Ох, и непростая тут деревенька… Интересно, какие еще сюрпризы подстерегают? Картинка перед глазами мигнула, взор проник на второй уровень, более глубинный, теневой… На бескрайней серой равнине кружили два закованных в блестящий серебристый металл воина. Доспехи толстые и мощные, как броня танков. Из щелей забрал били лучи белого света, руки и туловища бойцов опоясывали кольца жемчужного сияния. Длинные вычурные клинки сталкивались и разлетались, выбивали снопы оранжевых искр. Каждый шаг воинов сопровождался землетрясением, по твердой как асфальт почве змеились мелкие трещинки, взвивались столбики пыли. В темном мятущемся небе сверкали ветвистые молнии. Мгновения темноты чередовались с ярчайшими вспышками, картинка получалась двумерной и резкой, контрастной. Я отпустил теневое зрение, вновь очутился в саду. Над головой голубое небо и яркое солнце, вокруг сочная зелень, шорох листьев и пение птиц. С трудом успокоил дыхание, стер со лба холодный пот. Осторожно покосился на мальчишку – не заметил ли моих странностей. Но тот поедал глазами парней, азартно кричал, подбадривал. Вздрагивал всем телом, будто порывался вклиниться в тренировочный бой и показать дуракам, как правильно бить. Бойцы устали. Лица раскраснелись, движения стали замедленными и неверными. Тяжело дыша, парни кружили по полянке, угрюмо смотрели друг на друга, пытаясь найти брешь в защите, поймать хитростью. Но я понял – силы и мастерство примерно равны. Победит тот, кто умудриться устоять на ногах. – Ты за кого болеешь? – спросил я у паренька. – За того, кто выиграет, – безапелляционно заявил тот. – Но уже четвертый бой не могут решить кто лучше. – Удобная позиция, – признал я. Глянул на бойцов и спросил: – Братья? – Ага, – кивнул мальчишка. Стиснул кулаки и крикнул: – Ну что же вы? Ворон поднажми! Бориска, не спи, он открытый! Бей!.. – Сам когда вырастешь, тоже будешь сражаться? – с улыбкой поинтересовался я. – Конечно! – горячо воскликнул Серогост. – Уж тогда покажу, как надо биться… Главное, чтоб в ученики один из волхвов принял. Но я буду стараться, выучусь… Паренек помахал кулаками в воздухе, сокрушая невидимого противника. Лицо раскраснелось, в глазах лихорадочный блеск. Я понял, что в воображении видит себя могучим и непобедимым воином, с пылающим взором и гордой осанкой. Улыбнулся краешком губ – детское самолюбие хрупкая вещь, – и поинтересовался: – А без ученичества никак? Можно и просто тренироваться, заниматься с мечом. Паренек тяжело вздохнул и скривился, открыл рот, дабы ответить. |
