|
Напротив меня останки дома. Верхних этажей не существовало. Девятый, восьмой и седьмой как корова языком слизнула. В стене огромные дыры, края ломкие и острые, в ржавых ребрах арматуры. Из провалов окон несло запахом смерти и гнили, колыхались на ветру истлевшие занавески, блестели осколки стекол. Чуть в стороне еще один дом. Но этого почти не узнать – покосившийся остов, громадная куча камней перемешанных с домашней утварью, обломками мебели и грязными тряпками. Я отыскал маленькую тропинку между горами мусора, медленно пошел, опасливо поглядывая на стены дома – бетонные плиты хрупкие и ветхие, завалятся от любого толчка. Под ногами хрустели камни и стекла. Взгляд то и дело натыкался на следы былой жизни: тряпичная кукла, осколки посуды, помятая кастрюля, шланг пылесоса… Я осторожно переступал, не рискуя притрагиваться. Вещи еще помнили хозяев, грустили по ушедшим дням. За домом обширный двор. Я сошел с тропинки, с трудом вскарабкался на гору битых кирпичей и осмотрелся. Во мне родилась тоска – как за неполную неделю город мог превратиться в гниющий нарыв? Даже после бомбежки остаются какие-то останки живого. Те же тараканы, к примеру, или чахлые растения, иногда люди… А тут мертвы и камни. Обломки бетона крошатся в ладонях как овсяное печенье, толстые стальные прутья рассыпаются ржавчиной. Спустившись, я отыскал проход между стенами. Похоже, когда-то тут была арка. Но теперь лишь узкая нора, темный лаз. Поверху не перелезть, чересчур высоко. Надо внутрь, но как-то страшновато. А вдруг плиты обрушаться и меня раздавит? Я замер, принюхался и навострил уши. Тихо. Внутренний взгляд просканировал окрестности и выдал результат – безопасно. Я нагнулся и встал на четвереньки, осторожно пополз. Руки то и дело скользили по острым обломкам, кожу резало стеклянной крупой. Тоннель темный и тесный, впереди блеклое красноватое пятно – отсветы туч. Преодолев лаз, я поднялся с земли. Поскальзываясь на осыпях, спустился к подножию. Тут начинался гладкий асфальт тротуара. Сбоку жухлые пучки травы и поваленное дерево с остатками сухих листьев на ветвях. Мусора и обломков гораздо меньше, что странно. Дома выглядели покрепче – ни один не повален, этажи целые. Я огляделся в поисках хоть какого-нибудь ориентира. Надо определить в какой части города нахожусь, потом выбирать дорогу. Но осмотр удовлетворения не принес. Бледное красноватое свечение туч искажало реальность, делало город чужим и незнакомым. Тишина давила не нервы, изматывала душу. Только ветер заунывно свистел в камнях, перекатывал по дорожке полиэтиленовые пакеты, шуршал пылью. На грани слышимости чудились мягкие шаги, вздохи. Я вздрагивал, вертел головой, но убеждался – показалось. Впереди чернела еще одна арка. Чутье городского жителя подсказало – за ней, возможно, будет улица. Там немного безопаснее. По крайней мере, можно идти посередине дороги и не бояться, что сверху прихлопнет бетонной плитой. К тому же планировка города довольно простая, улица рано или поздно выведет к центру. Сделал несколько шагов в сторону арки. Но сразу остановился и покачал головой. Нет, Санька, ты уже совершил ошибку, когда бросился нахрапом. Не повторяй во второй раз… Ноги со скрипом согнулись, в коленные чашечки уткнулся холодный асфальт. Я приложил ладони к земле и прикрыл глаза, приказал… Но тут же резко вскочил и сжал кулаки. Разочарованно фыркнул и выругался. Пусто. В глубинах еще теплилось пламя, земля не умерла окончательно. |
