|
Значит, иду в правильном направлении. Улицу тоже узнал – одна из главных. Она приведет в нужное место. А если свернуть влево и пройти через дворы, то выберусь на проспект. Где-то там находится и мой дом. Но сомневаюсь, что цел. Самым большим разрушениям почему-то подверглась именно окраина. А чем дальше, тем здания гораздо крепче и устойчивей, обломков поменьше… Я сконцентрировался на передвижении… Прыгаем по камням, быстрый спринт по прямому участку. Замечательно. Что дальше? Ага, очередной провал в земле. Из глубины слышится журчание воды, нос режет вонью аммиака. Дыра слишком широкая, не перескочить. Обойдем по краю. Дальше подныриваем под поваленный фонарный столб, огибаем несколько автомобилей и вновь скачем по камням. Слава богу, хоть не мокрые, ломать ноги не хочется. Опять буря! Ложимся и ждем, пока утихнет… Взгляд сам собой натыкался на неприятные вещи: кроваво-алые тучи над головой, голые сухие деревья, распотрошенная квартира на втором этаже ближайшего дома… Скелеты людей повсюду: у подъездов, в коробках автомобилей и просто на тротуарах. Очередная странность – трупов на окраине почти нет. А здесь на каждом шагу. И чем дальше, тем больше. Люди словно сами выбегали из квартир и устремлялись к центру города. Многие в напряженных позах. Другие будто прилегли отдохнуть, задумались и уснули навеки. Я вспомнил прошлый поход по городу и поежился. Хорошо, что тела истлели столь быстро. Иначе не выдержал бы запаха разложения… Только теперь я в полной мере ощутил ужас происшедшего, смог оценить беду. Плотина в разуме дала течь. Блок, сдерживающий эмоции давно сгорел. Меня сотрясало от омерзения и ненависти, черной злости и жалости, глухой тоски. Бег с препятствиями дался довольно тяжело. Постоянно приходилось петлять, искать проходы, тропинки и лазы. Но лишь некоторые оказывались относительно безопасными. Над иными нависали неустойчивые бетонные плиты, грозили упасть, сыпались камни. Я, не раздумывая, возвращался и искал новые тропы. Умирать преждевременно не хотелось. Мертвая земля не помощник, слиться, обратиться в прах и перенестись куда-нибудь подальше, не получится. Мышцы начали ныть от усталости, по спине и груди стекал горячий пот. На последнем издыхании я преодолел самые большие завалы и выбрался на относительно чистый участок. С трудом отдышался и осмотрелся. Впереди те же молчаливые и хрупкие на вид дома. Кирпичные сохранились гораздо хуже – в осыпях и изъянах. Панельные вроде покрепче. Но армированный железом бетон тоже поддался: плиты выгнулись под собственным весом, повсюду глубокие трещины, сквозные дыры. Ни одного целого стекла. Деревянные рамы превратились в труху, алюминиевые погнуты и искорежены. Но радовало одно – на ближайшие метров сто дорога свободна. Только кое-где темнели небольшие кучи мусора. И даже фонарные столбы еще держались. В горле першило, а легкие горели, будто надышался перцем. Кровь тяжело бухала в ушах, перед глазами мелькали красные и зеленые круги. Я неловко покачнулся и чуть не упал. Плюнул на опасность быть раздавленным, подошел к ближайшему дому и привалился спиной к холодной стене. Почему такая усталость? – промелькнула вялая мысль. – Прошел не больше четырех сотен метров… пусть загаженных, нелегких… Но раньше бегал кросс по десять километров и чувствовал себя вполне нормально. Курение? Чушь собачья!.. Уже долгое время сигарет в глаза не видел. Тогда что?.. Беспокойство заставило посмотреть на город под другим углом. |
