– Живучий, пидорюга, – сказал кто‑то. – Хули мы с ним таскаемся?

– Будто ты таскаешься, – фыркнул другой. – Трактор возит, Котя носит.

– Может, он знает чего, – третий голос. – Должен же кто‑то…

– Тогда не надо было Степана мочить. Степа‑то уж точно все знал.

– А у Адлера всегда так. Сначала взорвет, потом насыпать начинает. Мне корешок рассказывал, еще по Афгану его знал…

Глеб хотел было выглянуть и посмотреть, о ком идет разговор, но полковник не позволил.

Аресты Макнеда и министров произведены были быстро и четко, будто многократно отрабатывались на полигонах и тактических занятиях. Особые полицейские роты, выпестованные Парвисом как бы для обеспечения заготовки продовольствия на зиму, но никогда никуда не направлявшиеся, поскольку заняты были какими‑то таинственными делами, соваться в которые посторонним было опасно (поговаривали о некоем золотом займе, который якобы создали и контролировали особисты), – молниеносно разоружили охрану, заняли Дворец Труда (так теперь назывался бывший президентский), порт и телеграф, а чуть позже, к полуночи, без выстрела вошли в казармы столичного гарнизона. Утром вышел официальный бюллетень о изменениях в составе правительства…

И, хотя все всё понимали, никаких комментариев не последовало.

Сэр Дэвид Джеуб Парвис стал президентом Мерриленда…

Казалось бы, все хорошо – но сообщения с севера Острова, отрывочные и противоречивые, были крайне неутешительны, и Парвис чисто интуитивно опасался настоящих бед.

Вид Порт‑Блесседа с моря поразил Сайруса. Когда‑то бурлящая, как центральная улица большого города, гавань стала похожа на заброшенную усадьбу. Из воды косо торчали черные мачты; местами затопленные корабли не затонули до конца и выступали то округлым бортом, то угловатыми надстройками. Облака были настолько низкими, что даже Столовая гора у входа в гавань тонула в них. Сыпался мелкий редкий дождик. Катер еле‑еле пыхтел, в топке горели мокрые дрова – собранный вчера по берегу плавник.

Порт с моря не охранялся. Ни одного боевого корабля Сайрус не увидел. Вдали, на фоне решетчатых башен паровых кранов, чернели силуэты двух коммерческих пароходов. Легкий дымок показывал, что какая‑то работа там идет.

Они причалили прямо к адмиральскому пирсу, оставили Бердборна поддерживать огонь в топке – и пошли, будто медленно погружаясь в ледяную воду, к зданию адмиралтейства.

Невнятного вида вооруженные люди бродили по два, по три человека, не обращая на моряков ни малейшего внимания.

– Нужно найти кого‑то, кто имеет право поставить нас к стенке, – деловито сказал Квинси. Он говорил это уже не в первый раз, и поэтому ничего, кроме раздражения, Сайрус не испытал. Десять… нет, одиннадцать дней на трех квадратных ярдах с тремя плоскими остряками. Если бы при этом они занимали поменьше места…

– Джентльмены, – Сайрус остановился. – За одну вину два раза не вешают – так не выпить ли нам по кружечке пива в «Бронзовой пушке»?

– Слово капитана – важнее закона, – поднял палец Рей. – Но я опасаюсь, что в этом случае мы заслужим неодобрение со стороны бедняги боцмана.

– Думаю, что нет, – сказал Сайрус. – В отличие от нас, он не станет искать того, кто поставит его к стенке. Думаю, опять же…

– Капитан, вы думаете уже второй раз за сегодняшний день! Наверное, быть урагану.

– Хорошо, что мы уже на суше…

Дурачась с серьезными лицами, они вошли в известный всему флоту паб – как раз напротив левого крыла здания адмиралтейства.

Здесь было почти темно. С потолка не то что капало – лило ручьем. Огромная лужа расплылась посередине. Столики все были свалены колючей кучей у стены.