– Ладно, – сказал Брюнет, – решим вопрос.

На этом мы про закуток и забыли. До того момента, пока он не пригодился…

Итак, мы стали работать у олигарха. Все шло вроде бы гладко… но изюминки не хватало.

Глава третья

ИЗЮМИНКА

Однажды в середине июня к Брюнету пришла посетительница. Петрухин встретил ее в коридоре, проводил долгим взглядом и, почесав затылок, сказал неопределенное: «Да а…» Потом прошел вслед за женщиной в приемную. Но в приемной посетительницы уже не было. А была только секретарша Брюнета – Леночка.

– Леночка, – сказал Петрухин небрежно, – а что это за дама только что в приемную зашла? К Виктору?

– А что? – спросила Леночка с вызовом.

– Да так… я тут вроде как по безопасности. Мне все положено знать.

– Да, Дмитрий Борисыч, дама пришла к шефу. Что еще вы хотите знать?

– Да, в общем то, ничего, – ответил Петрухин и вышел. Направился к себе.

В кабинете сидел Купцов и, как всегда, изучал какие то бумажки. Вдумчиво и сосредоточенно.

– Слышь, трудоголик, – позвал Петрухин. – Я щас такую фемину видел. Ноги – беда!

– Кривые? – поинтересовался Купцов.

– Сам ты… кривой. Я же говорю – беда. Катастрофа. SOS… К Брюнету пошла, между прочим… ух, ноги!

Значит, говоришь кривые ноги?

– Тьфу ты! – огорченно сказал Петрухин и тоже попытался заняться делом. Ничего не получилось.

Помучившись минут двадцать, Дмитрий встал и направился к двери. Когда он потянулся к дверной ручке, дверь вдруг сама распахнулась. На пороге стояли Брюнет и… давешняя незнакомка. «На ловца и зверь бежит», – подумал Дмитрий.

– На ловца и зверь бежит, – сказал Брюнет. – Вот, Танечка, именно здесь, в этом невзрачном кабинете, и обитают два великих сыщика. Такие, знаешь, с виду простые… я бы даже сказал: недалекие, раздолбаистые, никчемные и где то даже тупые, – говорил Брюнет. А незнакомка слушала его с улыбкой, но на самом деле она была весьма напряжена. И еще… она была красива. – Но такие они только с виду, Таня. Позвольте я вас познакомлю, господа. Вот, извольте любить и жаловать – моя давняя неразделенная и безнадежная любовь Татьяна Андреевна. А это, Танечка, самые лучшие сыщики Санкт Петербурга…

Татьяна Андреевна смотрела на Петрухина большими серыми лучистыми глазами. В глубине этих удивительных глаз скрывалась тревога. И голос у нее тоже оказался тревожным, волнующим.

– Очень приятно, – сказал Дмитрий Петрухин. Он был несколько огорошен вызывающей красотой женщины. И она это видела. А он видел, что она это видит. Это было не очень приятно: опер должен уметь скрывать эмоции.

Брюнет тем временем представил Купцова. Потом он сказал:

– Господа сыщики, у Татьяны Андреевны есть проблема, заниматься которой милиция не хочет… нужно помочь женщине. Как – возьмемся?

– Попробуем… если Татьяна Андреевна расскажет нам о своих неприятностях.

– Расскажу, – ответила Татьяна Андреевна и тряхнула головой. Темно каштановые, с темным металлическим блеском, локоны метнулись беспокойно.

Татьяна:

Мои неприятности… если можно назвать ЭТО неприятностями… мои неприятности начались еще в апреле. С телефонного звонка. С глупого телефонного звонка. Уровень глупости граничил с идиотизмом… так мне казалось тогда.