Как я от нее вышла – не помню. Ничего не помню. На улице женщина ко мне подошла, говорит: вам что, голубушка, плохо? А мне не плохо было – мне жутко было. Ноги не держат, и в глазах – свечки, свечки. Села в машину – дрожу. Зябко мне, ключ в замок не вставить… «В гробу с червями вижу тебя… Беги, Таня, беги».

Татьяна Андреевна уронила сигарету и заплакала. Трое мужчин сконфуженно молчали. Иронизировать по поводу гадалки теперь было совсем неуместно.

***

Домой Татьяну Андреевну отвез Петрухин. Она отнекивалась, говорила, что доберется сама, но Дмитрий настоял. Брюнет галантно поцеловал гостье руку, а провожать не пошел. Слегка раздвинув жалюзи в кабинете «инспекторов», он смотрел, как Петрухин помогает Татьяне Андреевне садиться в машину… Брюнет усмехнулся, повернулся к Купцову и сказал:

– По моему, Дмитрий Борисыч повелся на Лису.

– Как? – спросил Купцов. – На кого?

– На Лису… на Татьяну Андреевну Лисовец.

– А… не знаю. А ты, Виктор, давно ее знаешь?

– Лису то? Тыщу лет знаю. Была когда то у меня с ней история. Романтическая до абсолютной пошлости… Но, слава Богу… – Брюнет не договорил, умолк.

– А что «слава Богу»? – спросил Купцов.

– Да ничего. Ты Борисычу скажи, что… Впрочем, я сам скажу.

Брюнет посмотрел в окно. Автомобиль с Петрухиным и Татьяной Лисовец уже уехал со стоянки, исчез в блестящем потоке автомобилей на мокрой набережной. Брюнет пошел к двери, остановился, посмотрел пристально на Купцова и сказал:

– Вы с ней поосторожней.

– Поосторожней?

– Да, поосторожней. Баба она и красивая, и умная. Но – стерва… Я ей не особо верю.

– Зачем же мы беремся ей помогать? – спросил Купцов.

– Не знаю, – сказал Брюнет. Уже взявшись за дверную ручку, он произнес:

– Она разбивает сердца.

И вышел.

***

Петрухин вернулся только спустя два часа. Возбужденный, азартный. За окном шел июньский ливень, на плечах у Петрухина сверкали капли воды.

– Ух, – сказал он, – что за женщина!

– Ага, – сказал Купцов.

– Что – «ага»? – сказал Петрухин.

– Она разбивает сердца, – сказал Купцов. За окном сверкнуло, и прокатился гром.

В долгом раскате потонула фраза, которую в ответ произнес Петрухин. Купцов переспрашивать не стал, а спросил только:

– Ты работать будешь?

– Ага…

– Давай прикинем, что у нас получается с этой Лисой. – Купцов взял лист бумаги и прочитал вслух свои записи:

– Лисовец Татьяна Андреевна. Возраст – на вскидку – около тридцати. Замужем. Мужа

зовут Николай. Сына – Валерка.

– Его зовут Николай Савельевич. Фамилия – Борисов. Но брак у них официально не зарегистрирован, – сказал Петрухин.

– Ага… вот как? Молодец, не зря прокатился с Лисой. Что еще узнал?

– Да в общем то… Сын у нее от первого мужа. Впрочем, и тот брак не регистрировался. Первого муженька величают Владимир Палыч Старовойтов. Живет на Гражданке. Женат, последние года три сыну материально не помогает. Отношений с Татьяной и сыном не поддерживает… Художник, довольно крепко выпивает. Старше Татьяны на пятнадцать лет.

– Ага, – сказал Купцов. – А Николай на четыре года моложе.

– Салага, – сказал Петрухин. – Далее: оба – и Таня, и Борисов – работают в одной и той же фирме. Фирма занимается недвижимостью. Николай – начальник отдела, Татьяна – агент.