Александра была одета в черное шелковое платье до пят. На голове – черный как смоль парик. В ушах – миниатюрные розеточки сережек. Выглядела наша Гадалка весьма эффектно. И, безусловно, на эффект делала ставку.

– Прошу, – сказала Александра и сделала приглашающий жест. На запястье блеснул массивный серебряный браслет. По виду – старинный, благородный… Интересно, какая все таки связь между мошенницей Гусевой и прорицательницей Александрой?

В комнате горели свечи. Язычки огня слабо трепетали. Казалось, в этом есть какой то тайный смысл и тени в углах почти пустой комнаты живут своей жизнью.

– Прошу, – сказала.Александра и указала на стул. Тут, собственно говоря, ошибиться было невозможно – из мебели в комнате наличествовали два стула, с высокими спинками и подлокотниками, круглый стол и шкаф в углу. На столе лежала раскрытая книга с какими то странными письменами.

Александра села очень прямо, положила руки на подлокотники и пристально посмотрела мне в глаза.

– Вас привела ко мне проблема, – сказала она так, что было непонятно: вопрос это или утверждение. Я позже попробовал добиться того же, но сколько ни выпендривался, ничего не получилось. Мозги людям пудрить – та еще наука.

– Да, – ответил я, – меня привела к вам проблема.

Я произнес эти слова и замолчал, «нервно» поправил узел галстука. Я молчал, предоставляя нашей Гадалке инициативу: коли уж ты у нас прорицательница, сама и узнай, что меня привело к тебе. Александра тоже молчала, но ее молчание не выглядело вынужденным. Оно было многозначительным.

Я положил на столик две купюры по сто рублей. Александра сделала вид, что не заметила этого. Но все же молчание затягивалось, и мне не очень нравилось играть в Гарри Энджела {герой романа Уильяма Хьортсберга «Сердце ангела»} ".

– Меня, – сказал я, – привела к вам серьезная проблема. Моей жене угрожают какие то люди.

– Вы принесли фотографию жены?

– Да, конечно, – бодренько ответил я и положил на стол фото Лисы.

Гадалка взяла фотографию в руку, посмотрела и метнула на меня быстрый взгляд. Чего в нем было больше – удивления или испуга?

– Вы, – сказала она после паузы, – не муж: Татьяны…

– Это верно. Муж Татьяны сейчас лежит в госпитале с четырьмя огнестрельными ранениями. Не могли бы вы, применив свой уникальный дар, узнать, кто стрелял в Таню и Николая?

– Мы договаривались с вами только о том, что я вам погадаю.

На кой черт мне нужно твое гадание, деточка? Я мент. Я всего лишь мент и во все эти штучки дрючки не верю.

– Александра, – сказал я, – в них – Татьяну и Николая – стреляли. Я предполагаю, что вы знаете, кто приложил к этому руку.

– Глупости, – довольно резко ответила она.

– Однако же вы гадали Татьяне. Вы помните?

– Забирайте свои деньги и уходите. Вы начали со лжи. Я не гадаю людям, которые приходят ко мне с ложью.

– Но ведь и вы, Людмила Петровна (ах, как она на меня посмотрела! Значит, все таки она и есть госпожа Гусева) не до конца искренни.

– Что вы хотите? Зачем вы пришли?

– Я уже объяснил вам: жизни Татьяны Андреевны Лисовец угрожает серьезная опасность… Вы владеете информацией о людях, которые…

– Глупости! Глупости! – быстро сказала она.

– Отнюдь, Людмила Петровна, отнюдь… Татьяна была у вас за несколько дней до покушения. Вы ей гадали. И сказали, что видите ее в гробу с червями. Как прикажете расценивать ваши слова, Людмила Петровна?

– Уходите, – сказала она, встала и повелительно указала на дверь.

Я закинул ногу на ногу, достал из кармана сигареты и прикурил от свечи… (Высший пилотаж хамства.