Мертвенный плотно облегающий пейзажик (он же интерьерчик) по-прежнему уныл, но не вызывает уже приступов клаустрофобии, смысл ежедневных (еженощных) Мымриных сумасбродств остаётся загадочным, однако, прекрати она меня гонять, чувствую, что-то из жизни уйдёт.

Если на то пошло, знавал я затейниц и покруче. Работал, помнится, под началом некоей Альбины Трофимовны. Вот колготная была! Суеверна — до ужаса. Прикажет, отменит, опять прикажет… То звёзды не так сошлись, то зеркало треснуло. А усомнишься вслух в какой-либо примете — считай, уволен. По другому, конечно, поводу, но уволен…

Как хотите, а было у ней что-то общее с Мымрой…

Но кто меня по-настоящему восхищает, так это Лера! Нет-нет, чисто по-человечески, не как женщина. Выдержать здесь четыре месяца и не утратить при этом лёгкости характера…

— Подумаешь, четыре! — пренебрежительно говорит она. — Вот отпашу полтора года, куплю себе островок в Тихом океане, построю виллу…

Мне вновь становится жаль её. Я не верю в будущие виллы, я иногда не верю даже в Тихий океан. А Лера, похоже, себя не жалеет — она себя любит, умница.

— Там цунами, — предостерегаю я.

— С подвалом виллу, — не задумываясь, уточняет Лера. — Схлынет — вылезу…

— Почему именно в Тихом?

— А там не достанут… — Голос её становится пугающе таинственным. — Ты думаешь, как я сюда попала-то? Повёлся на меня криминальный авторитет, глава мафии… Ревни-ивый…

В прошлый раз она, помнится, рассказывала, будто нечаянно раскрыла государственную тайну. А где от ФСБ спрячешься? Только здесь…

Свежий воздух почти недвижен. Сизый волосяной дымок Лериной сигареты что хочет, то и вытворяет. И вьются вокруг, словно мыльные пузыри, медузы. Романтика… А с другой стороны, странно. Надо мной никогда не вьются, а над Лерой — всю дорогу.

— Лера, а как же вас сюда взяли? Вы же курите…

— А!.. — беззаботно отмахивается она. — Соврала, что не курю, а он поверил…

— Кто?

— Обмылок.

— Вас что, сам Обмылок вербовал? Без посредников?

Валерия сосредоточенно гасит окурок в крохотной пепельнице и закрывает крышечку. Пепельница не здешняя — земная, я такую у одной нашей сотрудницы видел.

— Да у нас с ним, можно сказать, роман был… — с затаённой грустью признаётся Лера.

— С Обмылком?! Он же в скафандре!

— Это он при вас в скафандре, — снисходительно роняет она.

Я шалею. Разумеется, не верю ни единому её слову, но становится любопытно.

— Как он выглядит?

— Красив, — убеждённо говорит Лера. — Дьявольски красив. Волосы нежные, мягкие…

— Волосы?!

— Ну да… — нисколько не смутившись, подтверждает она. — Волосы. А в чём дело?

— Мне сказали, андроиды — точная копия изготовителей.

— И что из этого?

— Ну так на андроидах-то — ни единого волоска!

— Правильно. Чтобы не перепутать…

Интересно, куда она потом вытряхивает окурки? Не на пол же! Возможно, в горшок. Да, скорее всего. Вообще-то, то, что я называю горшком, представляет собой тусклый пузырь, на поверхность которого лучше ничего не класть. Из нездорового любопытства положил бритву — Обмылку пришлось потом новую добывать. Для человека (а может быть, и для всего живого) устройство совершенно безвредно. Сунул однажды палец — хоть бы что, только ноготь чуть короче стал.