Я щурился и тер глаза, но столп синего цвета так и не загорелся вновь. Я обернулся к колодцу, открывающему вход в девичью плоть, и увидел, что и розовый свет померк и вот-вот потухнет совсем.

– Ну что, аккомодировался?! – верещал Воронков.

– Да! – воскликнул я и бросился вниз головой в колодец сквозь толщу розового света.

Как-никак это был единственный шанс вернуть себя к жизни.

И

Как любил повторять прапорщик Попыхайло, лучше иметь дочь-проститутку, чем сына-ефрейтора. Или чем сына – мертвого майора, добавил я от себя лично.

Продолжение главы 5

…Бац!!!

Искры из глаз!

Если бы меня назначили министром здравоохранения, я бы перво-наперво издал приказ о выносе покойников. Я бы распорядился таким образом, чтобы головой вперед выносили их, а не живых. Потому что если ты умер, тебе без разницы, заденут твоим темечком об косяк или нет. А то я не успеваю придти в себя после удара фаготом по голове, как два дюжих санитара все той же головой нечаянно бьют меня об стену.

– Куда вы меня тащите? – кричу я тоненьким голосом, что заставляет меня вспомнить о том, что я превратился в женщину, да к тому же в падшую.

– Отдохнешь чуток в «Кащенко», – бурчит медсанбрат, идущий сзади.

Они выносят меня из подъезда на улицу, и при свете фонаря я вижу машину «скорой помощи».

Я пытаюсь подняться с носилок, но оказывается, что меня крепко привязали к ним.

– Отпустите меня! – верещу я и изо всех сил дергаюсь.

Они подносят меня к машине, и неожиданно идущий впереди санитар, непонятно к кому обратившись, восклицает:

– Э, вы чего?!

Затем он добавляет:

– Уй, бля-а-а! – выпускает из рук носилки и опускается на землю.

– В чем дело?! – выкрикивает второй санитар и тоже выпускает чертовы носилки, причем сперва из правой руки и лишь через сотую долю секунды из левой, и этой малюсенькой доли секунды хватает на то, чтоб долбаные носилки перевернулись, и я сваливаюсь лицом об асфальт, а эти трижды проклятые носилки – на меня сверху.

Мне очень больно, и даже мысль о том, что разбито не мое, а чужое лицо, меня не утешает. Мне так и не удается перевернуться, и я лишаюсь удовольствия видеть происходившее. До меня доносится глухой удар и второй санитар, видимо более интеллигентный, чем первый, хрипит:

– Уй!

Приближаются шаги, меня переворачивают, и я вижу своих освободителей. Это сутенер, который привез ко мне девушку, в облике которой я нахожусь, и еще один здоровый тип.

– Что это за ерунда такая?! – сердито вопрошает последний, отвязывая меня от злополучных носилок.

Взглянув на их сердитые лица, я понимаю, что попал из огня в полымя, и меня повезут не в «Кащенко», а удовлетворять чьи-нибудь сексуальные фантазии. Отрадно то, что справиться с каким-нибудь ничего не ожидающим похотливым ублюдком будет легче, чем с дюжими санитарами, поставленными охранять сумасшедших. А кроме того, я надеюсь – как выяснится позднее, напрасно – на то, что проститутка с разбитой об асфальт физиономией никого не заинтересует.

Пока я размышляю, сутенеры препровождают меня к стоящему неподалеку «такси» и сажают на заднее сидение, где уже сидит симпатичная крашеная блондинка.

– Свет, что случилось-то? – спрашивает она.

– Помоги лучше! – перебивает ее сутенер и добавляет, обращаясь ко второму парню. – Эдик, у тебя аптечка есть?

Они достают вату, перекись водорода и обрабатывают ссадины на моем лице.