– Так что здесь происходит, в конце концов?! – встряхивает меня сутенер.

– Меня хотели отправить в «Кащенко», – отвечаю я.

– Что?! Этот перец?! – возмущается сутенер. – Порву падлу!

– Не стоит, – бормочу я.

– Это еще почему?

– Почему… почему… – лепечу я, думая, чтобы такое соврать?

– Ладно, сиди! Без тебя разберемся! – с этими словами сутенер направляется в сторону подъезда.

«Еще не хватало, чтоб гнусный эксплуататор малолетних проституток измывался над моим временно неодушевленным телом?!» – думаю я и кричу вслед:

– Эй! Говорю тебе, не надо его трогать!

– Чево! – оборачивается сутенер. – Тебе, шо, его жалко?!

– Да нет, просто он умер, – выдаю я.

– Как это?!

– Временно, – уточняю я.

– Слышь, ты, дура трахнутая, у тебя, кажется, правда крыша поехала! Ты че гонишь-то? – орет в ответ сутенер; впрочем, слова мои возымели действие: он идет в обратную сторону.

А я смотрю на его похабную, искаженную от ярости физиономию и думаю: «А на фига мне, собственно, ждать, пока меня отвезут к какому-нибудь, вполне возможно, добропорядочному человеку, захотевшему развлечься в обществе ночной жрицы, а не засветить этому гнусному жлобу пяткой в лоб прямо сейчас, как говорится, не отходя от кассы?! К тому же и времени у меня в обрез». Я поспешно выбираюсь из машины, высовываю руки через рукава смирительной рубашки, подбираю ее края, и, обождав, когда между мною и сутенером останется два шага, пытаюсь провести прямой удар правой ногой так, чтобы пяткой попасть ему в лоб. Однако я не учитываю того, что девушка, тело которой я позаимствовал, не занималась спортом. И вместо того, чтобы свалить коронным ударом своего противника, я сам грохаюсь на асфальт, к тому же сильно растянув ногу и мышцы в паху.

– Ты шо, дура трахнутая, мыла съела или так охренела? – разражается бранью сутенер, вновь поднимая меня на ноги.

Он отвешивает мне оплеуху, открывает дверцу «волги» и вталкивает меня внутрь, а сам плюхается рядом с водителем и командует:

– Давай, Эдик, дуй на Королева. Там Вася Дрозд ждет.

И я понимаю, что мне грозит тот самый «субботник», принять участие в котором я агитировал полтергейста Воронкова. «Черт меня подери! – проклинаю я себя. – Говорил же прапорщик Попыхайло: ногами нужно бить ниже бляхи, а красивые удары в голову оставьте для показательных выступлений и кино. Сейчас бы двинул этому уроду в пах и все дела! А теперь придется дать дрозда какому-то Васе».

– Свет, а Свет, чего с тобой случилось? – заботливо шепчет блондинка.

Я смотрю на нее с вожделением. Ее милое личико и большая полуобнаженная грудь придают мне силы и стремления во что бы то ни стало вновь обрести покинутую мною мужскую плоть; в противном случае мне придется стать лесбияном.

– Ангелочек, – тихо отвечаю я, – дай мне номер своего телефона, я тебе позвоню, когда все закончится, и все расскажу.

– Свет, ты что спятила?! Мы же с тобой одну хату снимаем!

– Свет, ты кончай гнать в натуре! – отзывается сутенер.

– Во дает кобыла! – участвует в разговоре шофер.

– Острячка! – поддакивает сутенер.

Мы проезжаем совсем немного и останавливаемся возле кирпичного «сталинского» дома на улице Академика Королева, на первом этаже которого размещен ресторан «Оскар».