– Вперед!

Мы подошли к лежавшему на асфальте и умиротворенно глядевшему на нас капитану Авдееву.

– Медленно опускайся на землю! – приказал я Патрончику. – На корточки!

Он присел, а я, прикрываясь его телом, нагнулся и отцепил с ремня капитана наручники.

– А теперь – в машину! В «скорую помощь», живо! – я пихнул Патрончика.

Мы влезли в «рафик». Светлана и ее помощник таращились на нас.

– Кто тебя просил здесь останавливаться?! – крикнул я рыжему. – Вперед! На улицу Милашенкова!

– Твою мать! – громче обычного высказался он, завел машину, и мы тронулись с места.

– Никому не двигаться! – выкрикнул я в окно.

Однако милиционеры и десантники кинулись в автомобили. Я понял, что они последуют за нами.

– Притормози! – приказал я рыжему. – Открывайте заднюю дверь! Светлана, быстро! Патрончик, помоги ей!

Они выполнили мои приказы. На глазах у всех я приставил ствол к голове усопшего.

– Эй вы! – крикнул я нашим преследователям. – Я пристрелю этого несчастного! Следующей будет женщина! А потом – Патрончик! Если вы поедете за нами!

– Майор… – хотел вновь окликнуть меня Богачев, но его перебили.

– Товарищ полковник! – один из спецназовцев подбежал к нему с переносным телефоном в руках и протянул трубку.

– Слушаю, – произнес в нее полковник. – Да, товарищ генерал.

Его лицо мгновенно преобразилось. Из хладнокровного офицера госбезопасности он превратился в такого обескураженного человека, как будто ему приказали расстрелять диссидента, дали пистолет, но после того, как он нажал на курок, из дула вместо пули вылетел белый флажок.

– Кузьмич, ты, что, спятил?! Как это – пустить на самотек! – выпалил он в трубку.

Ему ответили что-то такое, от чего брови полковника поползли еще выше.

– Ну, хорошо! – полковник всплеснул руками, бросил трубку и командным голосом выкрикнул: – Демьяненко, ко мне!

Внимания на меня он больше не обращал. Я закрыл заднюю дверцу и приказал рыжему:

– А теперь гони что есть мочи! Адрес ты знаешь.

– Что там случилось? – спросил встревоженный Патрончик.

– Революция в Америке, – успокоил я его.

Минут через семь мы были на улице Милашенкова. Пока мы ехали, я как мог успокаивал Светлану.

– А дальше что? – спросил рыжий.

– Видишь, впереди административное здание, это бывший исполком. Перед ним повернешь направо, доедем до железнодорожной насыпи, а там – через тоннель, – ответил я.

Так мы оказались на улице Академика Комарова.

У подъезда моего дома стоял темно-зеленый «уазик», называемый в простонародье «батон». Это была военная «скорая помощь». Когда мы подъехали ближе, из подъезда два санитара вынесли на носилках мое тело.

– Вот сволочи! – воскликнул я. – Эй, Рыжий, отдай мне ключи зажигания. Я не хочу, чтоб вы уехали. Вдруг еще понадобитесь. Патрончик, Светлана, выходите! Вдруг потребуется ваша помощь!

Мы выскочили из машины.

– Эй вы! – крикнул я санитарам, собиравшимся грузить мое тело в «батон». – Куда это вы меня тащите?!

– Чаво?! – удивился один из них.

– Секи, Серый, у нее автомат! – еще больше удивился другой.