– Ну, где этот чертов анимаутер? – спросил я соседку.

Мы вошли в мою комнату. Елена Владимировна отогнула кусок обоев, и я увидел нишу в стене, где покоился небольшой аппарат.

– Твою мать! – воскликнул я, увидев его. – Еще бы ему не выйти из строя!

Аппарат представлял собой небольшой черный ящик, на одном боку которого имелась красная кнопка, а на другом – небольшая лампочка. Снизу отходил провод со штепселем. Но самое главное, что было на этом ящичке и что заставило меня выругаться, так это верхняя панель, из которой во все стороны торчало множество проводков. Их было невероятное количество, наверно, штук сорок, и добрая половина из них оказалась выдернутой.

– Чтобы он работал, нужно припаять проводки на место, – произнесла Елена Владимировна.

– Ну, спасибо, объяснила! А то я собирался из них африканские косички плести! – взорвался я. – Вы, что, черт побери, не могли сверху крышку приладить?! Чтоб ваши идиотские ежики провода не выдирали!

Соседка тихонько всхлипнула.

– Саша, нужно в госпиталь ехать, – проговорила она. – Пока не поздно. У нас есть еще часа два, два с половиной.

– Ну, давай сыграем в дешевый боевик! – произнес я. – Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе поверить.

– У тебя нет другого выхода, – ответила она.

– Пять баллов! – воскликнул я.

Из кухни донесся какой-то шум.

– Тихо сидите там! – открыв дверь, выкрикнул я в коридор.

Соседка смотрела на меня выжидательно. Глядя в ее глаза, выражавшие смесь собачей преданности с собачьей жалостью, я размышлял над тем, можно ли ей довериться?! Истории, произошедшие с Искандуровым и ее мужем, говорили о том, что этой женщине ни свою жизнь, ни тем более смерть доверять нельзя. С другой стороны, я совершенно не представлял себе, что делать дальше? У меня не было ни единого шанса починить этот анимаутер, поскольку склад ума у меня гуманитарный и в техническом плане я был абсолютно безграмотен. Да что там говорить! Для меня гвоздь забить – и то проблема, а тут какие-то провода! Помнится, еще в училище прапорщик Попыхайло говорил, что все должны мне завидовать, поскольку я могу удовлетворить сразу трех женщин, так как у меня под необходимый для этого орган обе руки заточены.

Но шутки шутками, а в ту ночь мне было совсем невесело. Я сидел в своей комнате вместе с Еленой Владимировной, все Светкино тело у меня было разбито, и каждый вдох из-за сломанных ребер причинял боль, а мое собственное тело безучастно лежало рядом на полу.

– А что же с ним будет? – спросил я.

Соседка, пожав плечами, ответила:

– Если проснется, будет что-то вроде зомби. Ну и… умрет вскорости. Скорей всего так.

– А я буду, значит, навещать сам себя в сумасшедшем доме и сам себя когда-нибудь провожу в последний путь. Перспектива, надо признать, безрадостная.

Соседка прикоснулась к моей руке.

– Саша, время идет, – произнесла она.

– Что, стерва, не терпится квартиру занять целиком?! – выругался я и неожиданно для самого себя разрыдался.

Вот что значит женский организм. Я плакал навзрыд, отчаяние и беспросветная тоска завладели моей душой. Елена Владимировна попыталась обнять меня, но я отпихнул ее:

– Уйди отсюда, сука! – сквозь слезы выкрикнул я.

В коридоре послышались чьи-то шаги. Я схватил автомат, вышел из комнаты и увидел, что мои пленники выходят из кухни. Я понимал, что они мне больше не нужны, но отпустить их означало окончательно смириться со своим поражением.