И на развал управления навалилась паника.

Давка началась.

Суматоха.

А противник стрелял и стрелял. Вон шах отлично видел стрелков на крышах глинобитных домиков…

Его армия угодила в засаду и прекратила свое существование. Да и он сам находился на грани жизни и смерти. Вон — те всадники, которых он приметил вдали, увязались в погоню…

[1] На хозяйственных линиях остались только барки.

[2] Хоть патроны и были бумажными, их все равно для нужд армии старались производить фабричным образом. Это давало и пули более точной геометрии, и навеску пороха вернее отмеренную. А чтобы порох в таких «бумажках» не отсыревал, патроны фасовали по пачкам, а те укладывали в вощеные деревянные ящики, которые хранились герметично закрытыми — затянутыми специальными крепежами. Для переноски можно было использовать две боковые веревочные ручки.

Часть 3

Глава 5

1713, август, 17. Исфахан — Чугунная дорога Москва-Владимир

Шах Аббас нервно мерил шагами эту залу.

— Мы не удержим столицу, — тихо произнесла тетя Марьям, которая официально никакой должности не занимала, но де факто управляла евнухами. Являясь по сути главой правительства. Негласно, разумеется. Но вряд ли в столице нашелся бы хотя бы один человек, желающий это оспорить.

— Вздор! — горячечно воскликнул Аббас. — Я остановлю их!

— В самом деле? — усмехнулась она. — А как же твое поражение?

— Это поражение — случайность!

— Ну конечно же. Впрочем, твой зять ожидал в Афганистане ловушку, в которую тебя затягивали. И даже предупреждал тебя.

— Это — случайность! — с нажимом произнес шах. — Засада была так обставлена, что в нее попался бы любой.

— Может и так. И я тебе верю. Но как мы убедим остальных? К тому же «эта случайность» идет на твою столицу. Объединенная армия пуштунов и великих моголов… уму непостижимо! Как…

— Это громкие слова! — перебил ее шах. — Войско пуштунов я сильно проредил в полевых битвах. Они и устроили засаду, будучи не в силах победить меня открыто. Их не может быть много. Как и их союзников. Ты ведь знаешь, что те непрерывно воюют с маратхами. Они просто не в состоянии выделить достаточно крупный отряд. У самих не хватает. Да и снабжение…

— Пусть так. Я с тобой могу даже согласиться. Но к столице идет войско. И все источники сообщают о минимум двадцати тысячах. Минимум. Чем ты их будешь останавливать? Грозными речами?

Аббас скривился.

— Я собираюсь выступить им навстречу. И, не вступая в драку, резать их малые отряда, собирающие еду с окрестных земель.

— Полагаешь их это остановит?

— Да.

— А если города начнут перед ними открывать ворота? А если ты сам попадешь в засаду, ведь твои враги не станут бездействовать.

Шах помрачнел.

Промолчал.

Тетя была права.

Ее очень хотелось ударить, но она была права.

Из того огневого мешка вырвалось меньше десяти тысяч человек. Но сюда — к Исфахану ему удалось отвести всего три тысячи. Остальные дезертировали. Во всяком случае так считал именно он и не имел поводов мыслить иначе.

Новость о том, что враг все ж таки вторгнулся, пришла вчера. Когда прилетел голубь из осажденной крепости в пограничье.

Их слова пугали.

Советники рекомендовали «резать» их слова как минимум вдвое.