Советники рекомендовали «резать» их слова как минимум вдвое. Приукрашать в таких делах традиционно любили все и всюду. Но даже в этом случае все равно получалось, что в Иран вторглось двадцатитысячное войско. При нем представительная артиллерия. Прилично пехоты. А кавалерия красуется в узнаваемых доспехах побитых кызылбаши. Не вся, да. Но все же. Из-за чего защитники даже подумали, что это кызылбаши и есть, перешедшие на сторону пуштунов. И даже запрашивали представителей их для переговоров.

Что делать?

Как быть?

Шах зыркнул на тетю, которая приятно благожелательно смотрела на него. Он знал — это маска. Просто маска. Ведь это именно она в свое время «решила вопрос» с его братом — Хуссейном. Предварительно договорившись с лидерами кызылбаши. И он ее откровенно побаивался, ожидая того, что она с этими самыми лидерами вновь договорится о «решении вопроса» уже с ним…

— Что ты предлагаешь? — с трудом справившись со своими эмоциями, спросил Аббас.

— Обратится к русским за помощью.

— Я думал об этом, — отмахнулся шах. — Не успеют.

— Я посоветовалась с русским послом. Он считает, что могут успеть.

— Но как⁈ — не сдержал свои эмоции шах. — По моим прикидкам — раньше весны не успеют. У них лед сковывает реки. А нам весной уже будет поздно.

— Если сейчас отправить голубей, то до льда успеют.

— Нет, — покачал головой шах. — Не успеть им. Да и пошлют ли? Пуштуны с союзниками тут будет через месяц-другой. И я не уверен, что горожане не откроют им ворота.

— Чтобы этого не произошло ты должен оставаться с ними. Тут — в городе. Со своими людьми. В осаде. А не бегать по округе, бросая их на произвол судьбы.

— Там я смогу их разбить! Вынудить отступить!

— В том случае, если горожане не откроют сами ворота. Не так ли?

Аббас скривился.

— Ты понимаешь, что произойдет, если они возьмут город и захватят меня?

— А ты понимаешь, что за ними стоят французы, которым торговля нашим с русскими совсем не нужна? — усмехнулась Марьям. — Будь уверен, если в Москве это осознают риски, то войска успеют.

— Чудеса не так часто случаются в нашей жизни, — развел руками шах. — Наивно в них верить.

— Если уж посол говорит, что они могут успеть, то почему сомневаешься ты? Чай он лучше знает. Нам же нужно выиграть время.

— До весны?

— Если потребуется — до весны. Выгнать из него неблагонадежных и нищих. Создать запасы еды. И постараться еще кызылбаши привлечь, чтобы усилить гарнизон.

— После это засады они мне не верят… и в меня не верят… — тихо произнес шах, отвернувшись.

— А что ты хотел⁈ — воскликнула тетя.

— Я хотел славных побед! — рявкнул он.

— Ты слишком вспыльчив. — покачала она головой. — Пожалуй, мне самой придется сказать русском послу о том, что мы просим помощи у них. Еще наговоришь чего. Сейчас нам меньше всего нужно вляпаться в очередную «засаду» или еще какую «случайность».

— Нет! Я это сделаю сам! Вызови мне его.

— Не сходи с ума!

— Я шах!

По лицу тети от этой фразы промелькнула тень усмешки. Оформится в полноценную гримасу пренебрежения она не успела, но правитель Ирана ее вполне считал. Отчего ощутимо вздрогнул. Эта женщина и так то была весьма влиятельна. Сейчас, когда он профукал армию, наверное, во всем Иране было не сыскать кого-то могущественнее, включая его самого.