Ему случалось причинять людям зло, но выходило это не специально. Оголтелому эгоизму поспособствовали жажда славы и, конечно, наркотики. Мальчишкой он ломал голову над тем, как выйти в люди. Не просто выбраться из больницы, а найти свой путь в жизни. Мать всегда говорила, что раскусила сына, едва тот начал говорить, — а стоит ему научиться ходить, он сумеет добраться до нужной двери. Может, Джеми при этом будет воровать, лгать и хитрить, не считаясь ни с кем из окружающих, но выход отыщет.

— Договорились, — кивнул музыкант.

Большинство ее сверстниц вели себя с ним так, будто язык проглотили. А когда наконец обретали его, то их разговоры нимало не казались ему интересными.

— Отлично. Посмотрим, что из этого выйдет. Ну, ваше название?

Фриде даже не потребовалось ни над чем думать. Идеи приходили ей в голову полностью оформленными.

— «Призрак Майкла Маклина».

Джеми расхохотался.

— Звучит отлично. Для тех, кто понимает.

— Так звали того человека, призрак которого поселился у нас в отеле. Вы сегодня его слышали. Он умер от любви. Не знаю в точности, как это было, но что любовь там присутствовала — нет никаких сомнений.

— Призрак Майкла Маклина, — медленно повторил Джеми, прислушиваясь, как эти слова перекатываются у него на языке.

— Название отличное, и вы сами это знаете. Теперь ваша очередь. Хоть одну песню. Вы просто должны спеть мне!

И Джеми запел. Это было не его сочинение — собственные опусы он оценивал справедливо, — а ту песню, из-за которой его поклонницы чуть не писались: «Пластинка в зеленом конверте». Он понятия не имел, почему эта песня так трогает их за живое, но так оно и было, несколько женщин в него влюбились, когда он ее пел. Там что-то насчет отчаяния и о том, как прекрасно быть по-своему несчастным, а от этого женщины просто тают. И сейчас происходило то же самое, он видел это в устремленном на него взгляде, в том, как внимательно его слушала эта горничная, даже рот чуть приоткрыла. Его жутко заводило, что женщины так легко отдаются во власть музыки. А эта к тому же была хорошенькая и умненькая… совсем другая. Единственное, что слегка смущало его, — наличие постоянной подружки. Их отношения он сам считал довольно серьезными. Именно потому и очутился сейчас в Лондоне. И хоть иногда начисто забывал о ее существовании, на самом деле собирался на ней жениться.

Когда Джеми кончил петь, Фрида зааплодировала.

— Я не знаю, какие песни вы сами пишете, но петь вы определенно умеете. У вас потрясающий голос.

— В самом деле?

Джеми удивляло полное отсутствие легкомыслия в ее словах. Он, конечно, обожал себя, но все-таки был уязвимым и иногда испытывал к себе ненависть. Боялся, что однажды окажется выброшенным на улицу со всей той чепухой, которой занимался. Но эта девчонка говорила как-то так, что он ей верил.

— Просто грандиозный. Как говорят, за душу берет. Лучше, чем у Мика Джаггера.

— Но вы же не знаете Мика Джаггера, — слабо возразил Джеми.

— Зато я знаю, как он влюбился в мое черное платье.

Фрида прекрасно чувствовала всю несуразность своего поведения. Говорить парню такие слова довольно странно. Но она ужасно хотела показаться ему соблазнительной, а ей никогда не доводилось иметь дело с кем-нибудь вроде рок-звезды.