А мать Стеллы и Марианны даже пеленок им ни разу не поменяла. Стелла сама рассказала ему об этом как-то ночью, у нее даже слезы в глазах стояли, а уж что-что, но плаксой она не была. У ее матери, оказывается, был душевный надлом, и потому она большую часть жизни провела в путешествиях по миру. Возможно, это отсутствие материнского тепла и привело к тому, что обе сестры выросли такими оторвами. Джеми даже жалел иногда Стеллу, хотя по сравнению с ним она жила, не ведая никаких забот. Вернее, он не то чтобы жалел, просто понимал, с чего это она делает все, что может, чтобы казаться настоящей стервой.

Когда он в первый раз появился в этом доме, его представили родителям — Дейзи и Гэмлину. Он не сразу догадался, что сестрички пригласили его в пику Риджам, желая помучить их обоих, но понял это довольно скоро, как только встретился глазами с миссис Ридж. Эта высокая, элегантная женщина возненавидела его с первого взгляда.

— Это твой приятель? — небрежно спросила она у дочери. — Что-то, на мой взгляд, он не слишком похож на знаменитость.

— Я тоже рад встрече с вами, — поклонился Джеми.

Он обожал обезоруживать людей своей приветливостью, чтобы тем надежней отыграться потом, но с миссис Дейзи Ридж этот номер, кажется, не получался. Эта дама была сделана из закаленной стали.

Гэмлин Ридж обосновался в кресле, чтобы без помех заняться чтением газеты.

— Моя дочь возится с вами только затем, чтобы досадить мне, — продолжала хозяйка дома. — Надеюсь, вы это понимаете.

— Отдаю должное вашей честности.

— Как ты можешь быть так груба с гостем? — Стелла поморщилась.

Дейзи равнодушно пожала плечами.

— Ты сама слышала, что он оценил мою честность. Виски? — спросила она у Джеми.

— Точно, — кивнул он.

— Не принимай от нее ничего, — предупредила его девушка.

В это время из гостиной их окликнула Марианна:

— Пора, пошли уже. — Сестры всегда защищали друг друга, а младшая к тому же ненавидела всякие сцены. Сейчас она догадалась, что ее сестра медленно заводится. — Нас Ник ждет.

— А Ник тебе, конечно, нравится, да? Потому что у него водятся деньги и он не еврей. — Стелла с ненавистью смотрела на мать. — В этом все дело, да?

— Умница, дочка. Заговорив про евреев, ты сразу привлекла внимание отца, — усмехнулась миссис Ридж, она как раз протягивала виски Джеми. — Вполне заслуживаешь именоваться моей дочерью, согласна?

— Надо выметаться отсюда, — зло бросила Стелла своему поклоннику, который предпочел бы остаться тут с их дармовым виски. — Ей сроду не было никакого дела ни до Марианны, ни до меня. Не было и не будет.

— Пошли, пошли скорей, — торопила их Марианна, уже одетая в шубку из лимонно-желтого меха.

Позади нее в дверях маячил силуэт водителя.

Но когда Джеми собирался выходить, миссис Ридж вдруг схватила его за руку. Удивленный, он обернулся к ней.

— Не смей обижать ее, — тихо сказала она, удостоверившись, что их никто не слышит. — Имей в виду, я не шучу.

На заднем сиденье машины Стелла склонилась к журналу, лежавшему у нее на коленях, и торопливо втягивала ноздрями героин, насыпанный дорожкой на его обложке.

— Наша матушка ни разу в жизни и носа нам с сестрой не подтерла. Ей, видите ли, было некогда. Как же, у нее были занятия поинтересней.

— Травмирована она была. Скажите, пожалуйста! — поддержала сестру Марианна.