— Пошли примем ванну, — предложила Стелла. — А то ты провонял своим отелем.

— Пошли. Иди наполняй ее. И пены напусти туда.

— Сам напусти, — огрызнулась она. — Я тебе не гейша, недомерок несчастный.

— Ленивая дрянь.

Это было почти правдой, и то, что он так называл ее, было едва ли не главной причиной того, что Стелла держала Джеми при себе. Она поднялась и потянула его за собой. Все остальные ее приятели чуть не прыгали по ее указке, это было ужасно скучно. Иногда она думала, что Джеми даже может поколотить ее, если ему рассказать, что она вытворяла, пока его здесь не было. И она не собирается расставаться со своей компанией, во всяком случае, пока она не замужем. Это уж точно. Она не намерена устроить себе жизнь наподобие той, которую устроила себе ее мать, прилипнув к человеку, который даже газету не отложит, когда она с ним разговаривает. Уж лучше жизнь-борьба, по крайней мере есть надежда на победу.

Наверх вела винтовая лестница с балясинами и перилами из каштанового дерева. Даже потолок здесь был из дерева. А дверь в спальню вообще вся покрыта позолотой и выкрашена в белый цвет. В этом доме было столько деревянной резьбы, сколько Джеми в жизни не видел.

Пока Стелла набирала воду в ванну, он растянулся на кровати. Со множеством громоздившихся на ней подушек, покрытая огромным пуховым одеялом, она сама казалась сделанной из пуха. Запах жасмина и лимона, любимые ароматы Стеллы, щекотал ему ноздри. Эти духи она заказывала в Париже. Днем из арочного окна, выходившего в небольшой парк, лился в комнату зеленоватый свет. Наслаждаясь всем этим, валяясь на мягкой кровати, он определенно чувствовал, что эта жизнь ему по вкусу. В такие минуты он даже забывал про больную ногу и иногда думал, что смерть, наверное, похожа на это состояние. Джеми будто вылетал из своего тела, чувствовал, как уносится куда-то его дух, и только чуть беспокоился о том, чтобы он вовремя вернулся. Прищурясь, он еще некоторое время следил за тенью, что отбрасывал на потолок плющ, оплетавший наружную стену. Джеми был так счастлив убраться из той жизни, к которой привык.

Он уже спал, когда Стелла приоткрыла дверь, чтобы позвать его. Значит, она будет принимать ванну одна. Она оставалась в горячей, душистой воде до тех пор, пока та не остыла и она не начала дрожать от холода, а кончики волос не позеленели от солей. Из двух сестер у нее был худший характер, с Марианной было легче поладить, так и мать всегда говорила. Будто она что-нибудь знает про своих дочерей. Когда Стелла легла в кровать, Джеми не проснулся, значит, сегодня они обойдутся без секса. А это, в свою очередь, значит, что она может продолжать притворяться, будто он для нее все на свете, и что она для него тоже все на свете, и что дальше все будет замечательно.

В полночь Фрида проснулась в своей комнатке на третьем этаже отеля, которую делила ее с двумя другими девочками, работавшими, как и она, в «Лайон-парке». Их звали Ленни Уатт и Кэти Хорас, и сейчас обе они продолжали крепко спать. Внизу на улице слышались громкие голоса пьяных мужчин, они-то и разбудили Фриду, и она подошла к окну. Оказалось, что портье Джек Генри как раз вышвыривал на улицу одного из завсегдатаев бара; в ту минуту, когда она выглянула из окна, Джек сунул руку в карман жилета пьяного мужчины и выудил оттуда бумажник, не моргнув глазом, открыл его, вытащил деньги и сунул пустым обратно в карман этого джентльмена. Какой, оказывается, этот Джек выжига, впрочем, Фрида так и думала. Она вообще довольно неплохо разбиралась в людях, ну, скажем, иногда разбиралась. Неожиданно проснулась одна из ее соседок, Ленни.