В общем, они почти уверены, что Джеми обладает индивидуальностью.

— Точно, обладает, — торопливо согласилась девушка. — Вполне может написать такую песню которая сразу окажется популярной. Вы же не согласитесь упустить подобный шанс только потому, что не ценили Джеми и не заплатили ему как следует.

Мужчина бросил на нее испытующий взгляд. Эта девчонка не так глупа, несмотря на свой идиотский макияж под Клеопатру. И даже напоминает некоторых агентов, из тех, с кем ему доводилось работать, — вы думаете, что пришли повеселиться, а с вами ведут цепкие беседы согласно точному регламенту.

— Насчет этого можете не беспокоиться. У Джеми подружка — ходячий мешок с деньгами. Думаю, для него не важно, что она прочно сидит на игле.

— Мне пора, — прервала его Фрида. — Утром на работу. Рада была познакомиться.

Старикан из грамзаписи сунул ей свою визитку, но она ее выбросила, когда пробиралась через толпу. Ей пришлось спросить у трех человек, где находится дамский туалет, пока она отыскала его. А попав туда, обнаружила очередь.

— Интересно, почему некоторые люди не могут заняться своими делами в другом месте, чтобы другие могли спокойно пописать? — сердито ворчала девушка, стоявшая впереди нее.

Очередь была человек в двадцать. Наконец дверь туалетной комнаты открылась, и оттуда вышли Джеми и Стелла. Он поддерживал девушку, помогая ей идти, а она казалась искалеченной куклой. Прекрасной и беспомощной тряпичной куклой.

Фрида ощутила, как в ней поднимается ненависть, чувство, которого она до сих пор почти никогда не испытывала. Но сейчас она ненавидела даже себя саму за то, что так ревнует Джеми, словно сразу съежилась и стала почти никем. Стоя в очереди, она провожала глазами эту пару, медленно прокладывавшую дорогу сквозь толпу. Вот они добрались до столика и теперь стояли возле него, обнявшись так крепко, что даже трудно было различить, где один и где другой. Хрупкое тело Стеллы обвило плющом Джеми, рядом они выглядели замечательно. И очень подходили друг другу. Честное слово.

— Я не собираюсь торчать здесь всю ночь, — сказала Фрида девушке впереди.

— Иди и писай где хочешь, — отозвалась та, — если, конечно, найдешь возможность сделать это спокойно.

Фрида вышла из клуба и решила, что пойдет пешком. Денег на такси у нее, конечно, не было, она чувствовала себя разгоряченной, вспоминала, как глупо вела себя сегодня вечером. Подумала о письме матери. «Всегда помни о том, что именно принадлежит тебе, а что — ему. Не теряй независимости. Держи свои деньги на отдельном счету. Если он ушел от тебя, немедленно сделай генеральную уборку. Беспорядок еще никогда никому не помогал».

Центром их прежней семьи всегда был отец, именно к его словам дочка прислушивалась и только им восхищалась. Мать же вечно ныла и приставала со своими хлопотами. Но сейчас Фриде неожиданно пришло в голову, что если бы она прислушивалась к словам матери хотя бы изредка, то могла бы научиться чему-нибудь стоящему.

Фрида была уже у ограды парка и, сказав себе, что не станет бояться темноты, пошла прямо через парк. Хорошо, что она не стала пить шампанское. По крайней мере, сейчас она абсолютно трезва. Ей не было дела до того, что в такой поздний час парк может быть неподходящим местом для прогулок, настроение у нее было самое бесшабашное. Девушка ускорила шаги и перешла на бег. В школе она занималась легкой атлетикой, причем успешно. Сейчас она чувствовала, как на бегу вечер выдувает из волос сигаретный дым и очищает легкие. Она бежала мимо небольших сборищ подозрительных личностей, время от времени до нее доносился запах гашиша, но все равно ей казалось, что сейчас она одна на земле.