— Мы просто собираемся там повеселиться. Тебе там может и не понравиться.

Вообще-то это был частный ночной клуб, членами в котором состояли Стелла и ее сестра. Располагался он позади какого-то отеля в самом центре Лондона. Вы бы сроду не догадались, что это клуб, если вам его не показать. Ни номера на двери, ни таблички с названием. На самом деле это заведение называлось «Египетский клуб», и каждый стакан спиртного тут стоил в два раза дороже, чем где бы то ни было.

— Мне это уже нравится, — весело отозвалась Фрида.

Может быть, дело было в ее замшевой куртке, может, в чем-то другом, но ей ужасно не хотелось отпускать Джеми. Они выбежали на улицу и нашли такси. Положительно, тот стаканчик спиртного, что она выпила сейчас у него в номере, вызвал в ней какое-то волшебное изменение. Она словно стала другим человеком. Джек Генри и Мег, стоявшие за стойкой, даже не узнали ее. Несмотря на то что она была в том самом черном платье, которое Джек так пристально разглядывал, когда днем пропустил ее в вестибюль мимо толпы крикливых девчонок. Когда эти бешеные фанатки увидели Джеми, то тут же подняли громкий визг. Наверное, из-за того, что у него были длинные волосы, а сама Фрида сильно накрашена, девчонки и подумали, что эти двое что-то из себя представляют. В тот вечер они определенно выглядели как знаменитости.

Джеми быстро усадил девушку в такси, прыгнул следом, и машина помчалась вперед. Они смеялись и никак не могли остановиться. Фрида немножко чувствовала себя самозванкой, но ей это было безразлично.

— Вряд ли хоть одна из них знает меня, — озадаченно произнес Джеми.

Он дал несколько концертов здесь, в Лондоне, но ни один из них не имел успеха. Посетители все время болтали между собой, аплодисменты были жиденькими. Публика хотела чего-то оглушительного, хотела, чтобы он потряс их души.

— Я ведь ни одной пластинки еще не записал. Так что они не знают меня. Непонятно даже.

Фрида улыбалась. Эти девчонки собрались, поджидая Джона Леннона, но охотно пошумят и по другому поводу. Рядом с Джеми она и сама могла что-то значить. Сейчас она была счастлива тем, что оказалась здесь, далеко от проселочных дорог Рединга и пациентов отца. Далеко от дома. Как раз в тот день она получила письмо от матери. Жутко длинное, даже не письмо, а целый список. Мама и назвала его соответствующе: «Если вы надумали расстаться». Там шли сплошь практические советы, как, например, помириться или, наоборот, аккуратно отделить свои вещи от его и уложить по разным коробкам, вернуть его подарки или выгодно продать их.

Жизнь не была особенно щедра к матери Фриды. Она не могла забыть мужа, хоть он давно уже жил в маленьком домике у моста с ивами вдоль реки. Он объяснил дочери, что жизнь вообще сложная штука. И что именно она, одна из всех людей, должна понять, что жить нужно на полную катушку. Она ведь видела, чем он занимался так много лег. Как он отправлялся к больным, а ангел смерти сопровождал его в этих поездках. Видела темные деревенские дороги. Теперь ему требуется некоторое время побыть одному, чтобы переосмыслить прожитое. Именно эта фраза навела Фриду на мысль, что он живет не один, а, наверное, у той женщины, которая так плакала однажды ночью. Что ж, Фрида тоже будет эгоистично жить для себя. Может, ей тоже понадобилось переосмыслить жизнь. Она только надеялась, что отец вспомнит свои слова, когда будет тревожиться о ней. Ведь это ее жизнь, и только ее.