Фрида пожалела, что не узнала его прежде, когда он еще не был болен. Когда этот маленький мальчик еще не видел ангела смерти и не давал клятв следовать только своим желаниям, неважно, какой ценой придется за это платить. Тогда он был совсем другим, она не сомневалась в этом. Мальчик, у которого было впереди огромное будущее. Мальчик, которому стоило жить.

— Ты пропустил учебу в школе по болезни, да? — спросила она.

Джеми расхохотался.

— Ты явилась и сидишь тут, на постели новобрачного, для того, чтобы задавать такие вопросы?

Она тоже рассмеялась.

— Да, я много пропускал и не закончил школу. Три года еще оставалось. Мне бы никогда не нагнать.

Хоть ее вопросы и могли показаться ему глупыми, но Фрида знала, зачем задает их. Она не хотела уносить ненависть к нему.

Девушка вернулась к стулу у окна, когда Джеми решил все-таки вставать с постели. Но сначала он выдвинул ящик прикроватного столика и достал какой-то пакетик из шкатулки из слоновой кости.

— Сейчас вернусь, — пообещал он.

И потянулся за халатом.

— Можешь не одеваться, я видала тебя нагишом, — усмехнулась Фрида. — Так что не прикидывайся очень скромным.

— Не буду, — пообещал он и пошел в ванную комнату.

Фрида молча наблюдала за листьями за окном, затем принялась исследовать трельяж в комнате. Это была очень красивая вещь — трогательно-голубого цвета, старинная, выложенная перламутром и морскими ракушками. В трех зеркалах, к удивлению девушки, ее отражение существенно отличалось от привычного. Настоящая красавица!

Она выбрала один из тюбиков губной помады — «Бледное сияние» — и накрасилась. Критически взглянула в зеркало и стерла помаду. Не ее цвет. Неторопливо причесалась гребнем Стеллы, с черепаховой ручкой. Когда та явится к себе в спальню и начнет причесываться, непременно заметит среди зубцов несколько темных волосков. Удивится: кто бы тут мог быть и причесываться ее гребнем? Кто тот посторонний, который проник в ее мир?

Прошло минут двадцать. Фрида встревожилась и пошла в ванную комнату. Когда распахнула дверь, то с ужасом увидела, что Джеми лежит на мраморном, в черно-белую клетку, полу. Опустившись рядом с ним на колени, нащупала пульс, он бился медленно, но ровно. Жив!

— Джеми! — позвала она. Он пробормотал что-то неразборчивое. Головой он неловко опирался на корпус ванны. Она отчетливо видела его предплечья, могла бы пересчитать его ребра. Линии его тела она помнила наизусть, но сейчас оно было другим. Он сильно похудел. На лбу у него красовался огромный синяк.

— Джеми, ты в порядке?

— Ага, — еле слышно ответил он. — Сейчас отдышусь.

Фрида вернулась в спальню, вынула из сумки листок с текстом первой песни. Она не хотела давать ему все сразу. Хотела подождать, посмотреть, достоин ли он окажется ее дара. Или просто посмотреть, что будет с ними обоими дальше. Теперь она это примерно представляла.

И аккуратно положила бумагу на кровать, прямо на подушку Джеми. «Призрак Майкла Маклина». Может быть, ей следовало укрыть его сейчас чем-нибудь, набросить на плечи одеяло или устроить на полу чуть удобнее, но она не была уверена, что он заметит разницу. Под одеялом или без одеяла, он все равно будет трястись от холода.

Девушка вышла, аккуратно прикрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, взяла чемодан, оставленный в вестибюле. Звук ее шагов по мраморным плитам эхом отозвался в огромном помещении.

Одно, во всяком случае, Фрида знала наверняка — она не хочет оставаться рядом с ним и следить, как бездумно он обращается с собственной жизнью.