Хоть на самом деле она принадлежит другому миру, неважно, что говорила эта Стелла. Тому же миру, что и Джеми.

Словно во сне, продолжала она заниматься повседневными делами и в следующую субботу, как всегда, отправилась навестить мать. В тот день Фрида обнаружила, что мать слишком плохо себя чувствует, чтобы отправиться на обычную прогулку с дочерью.

— Ничего особенного. Обычное недомогание, — объяснила Ви, но Фриде показалось, что дело более серьезно.

Матери пришлось остаться в постели, головная боль приняла пульсирующий характер. Она попросила дочь задернуть шторы на окнах, потому что от дневного света ломило глаза. Тогда Фрида позвонила отцу, он сказал, что обязательно приедет минут через пятнадцать. Но прибыл уже спустя десять минут.

— Наверное, я напрасно тебя побеспокоила, — сказала отцу Фрида. — Полагаю, ничего серьезного.

— Правильно сделала, что позвонила.

Доктор направился на второй этаж, где когда-то была и его спальня, Фрида по пятам следовала за ним.

— Я не хочу тебя видеть, — так встретила Ви бывшего мужа.

Доктор рассмеялся.

— Ты же знаешь, что я лучший доктор в округе. Даже если ты ненавидишь меня, с этим-то ты должна согласиться.

— Ладно, — устало улыбнулась она. — Вижу, по-прежнему две пары часов на руке.

— Не хотел прийти к тебе с опозданием. — С этими словами отец повернулся к дочери: — Ты не могла бы принести стакан воды и две таблетки аспирина?

Уже на лестнице Фрида сообразила, что с такой просьбой доктор Льюис обычно обращается, когда хочет избавиться от присутствия близких больного. И именно в тех случаях, когда диагноз, по его мнению, может быть неблагоприятным.

В панике она метнулась на кухню, стала набирать воду из-под крана, и вдруг ей показалось, что за окном стоит кто-то в черном плаще. Сердце ее упало. В первую минуту она подумала, что это, наверное, приехал Джеми, но тут же одернула себя, сказав, что, конечно, это не он. Никогда он не приедет сюда за ней. Это тот ангел, что сидел, бывало, рядом с отцом в машине, тот, который ждал под окном, пока не наступало время войти в дом и снять жатву.

Отец вызвал «скорую», мать увезли в больницу, они с Фридой сели в машину и отправились следом. День клонился к вечеру, слышалось пение птиц. Водитель «скорой» не включал сирену, и Фрида отметила это как плохой признак. Еще дома, когда приехали врачи, она торопливо прошептала матери, что все будет хорошо, но глаза той были закрыты и она ничего не ответила. Сейчас, подавленная молчанием отца, Фрида расплакалась. Сначала она думала, что у матери случился небольшой удар и что она непременно скоро поправится, но отец откровенно сказал ей, что, скорее всего, это аневризма.

— Ох, Фрида… Хотел бы я, чтобы мой диагноз оказался ошибочным. Как бы я мечтал ошибиться на этот раз. Или иметь достаточно власти, чтобы вылечить ее.

Теперь она поняла, насколько все серьезно. Она поняла это по тону доктора, так он говорил, когда не имел надежды, когда ангел в черном уже был рядом, а двух других не отыскать никакими силами.

Похороны были скромными. Пришли проводить мать только ее близкие друзья да несколько членов клуба защитников природы. Ну, конечно, Билл с родителями и ее отец тоже присутствовали. Траурную службу провели прямо на кладбище, поскольку при жизни мать терпеть не могла быть причиной какой бы то ни было суеты.

Стояла жаркая погода, и Фрида отошла в тень деревьев. Живот был уже огромным, ноги отекали, вот-вот упадет в обморок. Даже не верилось, что Ви так и не увидит внука, о котором мечтала. Трудно поверить, что именно так сложилась жизнь ее матери…

После церковной службы мать Билла пригласила присутствовавших к себе, к столу подала холодное мясо, закуски, сыр и те хрустящие бисквиты, которыми славилась соседняя булочная.