— Медицина справляется все с новыми и новыми загадками, — утверждал доктор.

— Но ведь не только из них складывается человеческая жизнь?

Они пришли к согласию на этот счет. Фрида, достав из рюкзака термос, налила обоим по чашке чаю. Воздух был упоительно сладок, пряно пахли травы.

— Я отношусь к тебе так же, как твоя мать, — сказал ей однажды отец. — Знаю, что жизни каждого из существ имеют одинаковую ценность, но никто для меня не может сравниться с тобой.

— Ты не прав. — Фриде хотелось обернуть разговор в шутку. — На днях просто до смерти соскучилась по майонезу и бутербродам с яйцом и слопала несколько штук. Потом, конечно, началась рвота. Я довольно скверная особа.

— Кто угодно… но не ты! — так ответил ей отец.

К тому времени она научилась ладить с новой женой отца, которая оказалась довольно приятной женщиной. Фрида не только запомнила ночь, когда видела эту женщину плачущей над телом мужа, но и еще несколько поездок с отцом в тот дом с ивами. Отец просил ее подождать в машине, и она читала, пока не угасал последний свет дня. Однажды она заглянула в окно. Отец и эта женщина сидели рядом и пили чай. По дороге домой отец пел, и она страстно хотела верить, что в их жизни ничего не изменилось, но не получалось.

Роды пришлись на первые летние дни. Были они очень тяжелыми, длились почти трое суток и заставили ее помучиться. К концу этого срока Фриде уже казалось, что она умирает, и, по правде сказать, было ей это безразлично. Она ненавидела ребенка, ненавидела себя и весь остальной мир, заставивший ее так страдать. Но едва мальчик появился на свет, как все изменилось. Назвать его решили Пол. Фрида задавалась вопросом, почему люди не рассказывают всей правды о родах, ведь ты оказываешься так близко к смерти, и ангел уже стоит у твоего ложа. Собственно, она видела обоих ангелов — ангела смерти и ангела жизни, видела, как они оба ждали за окном. Один стоял в тени, другой — на солнце, и трудно было разобрать, на кого из них она смотрит в эту минуту. А потом появился третий, тот, о котором рассказывал ей отец. Его черед наступает тогда, когда неизвестно, за кем будет победа — за ангелом смерти или ангелом жизни. Как только она увидела третьего ангела, раздался крик новорожденного.

Когда ей показали малыша, она будто стала другим человеком.

— Ты можешь поверить, что это наш ребенок? — то и дело спрашивал ее Билл. — Совершенно удивительное создание. Сплошные пальчики.

Впервые в жизни она увидела, как ее муж плачет.

И мгновенно влюбилась в дитя. Она не слушала, что говорит Билл, потому что младенец смотрел прямо на нее серо-голубыми глазами, и ей казалось, что он видит ее душу, самую тайную часть ее существа.

«Любовь всей моей жизни», — сказала она себе. Ангел из ангелов. И разрыдалась так, будто сердце у нее рвалось на части. Окружающие подумали, что это последствия трехсуточного непрерывного стресса.

Оставшиеся летние дни она провела, наслаждаясь общением с сыном. Осенью не стала возвращаться на курсы медицинских сестер, вполне можно подождать год, прежде чем опять приступить к занятиям. Ей хотелось, чтобы осень длилась вечно. Зеленые листья ясеней и дубов пожелтели и стали такими, какими она их больше всего любила. Теперь, отправляясь на прогулки, она и отец брали с собой малыша, укладывали его в рюкзак, который доктор перекроил, устроив нечто вроде заплечного мешка индейцев.

— Тебе надо взять патент на это изделие, — шутила Фрида. — И женщины всего мира станут именно так носить своих детишек.

Пол не был капризным ребенком. Глаза его, сохранившие прежний серо-голубой цвет, рассматривали окружающий мир с удивительным вниманием, доктор и его дочь отмечали это с полным единодушием.