— Ты куда меня принес? — оглядевшись, спросила я.

— Тс-с-с-с-с… — шепнул эльф и поцеловал очень осторожно и нежно тоже.

Так, что стало все равно, где мы находимся. Главное, что вдвоем. Я вдруг поняла, что последние дни мы никогда не оставались наедине, и мне жутко не хватало его глаз, голоса, губ. Но, чтобы не всем, а только для меня одной. Пусть даже говорит что-то хамское и совершенно возмутительное, но лично, без свидетелей. Я соскучилась…

Когда Друл успел стать таким близким и необходимым? Когда спасал меня в первый, во второй или в третий раз?

А поцелуй становился все требовательнее. И я хотела его губы, их твердость, напор, сладость, которую они дарили мне. Наверное, поэтому столь бесстыдно отвечала, уже фактически оседлав, сидящего на кровати эльфа.

И его уши, такие нежные, острые, совсем не похожие на мои. Дотронуться до них давно стало навязчивой идеей. И я решилась. Протянув руки, погладила вершинки кончиками пальцев.

Салмелдир вздрогнул и застонал мне в губы, отчего мурашки просто взбунтовались и дружно высыпали на коже, а сердце… оно едва не выскочило из груди.

— Брони-и-и-ис… — снова протянул эльф, и мир перевернулся.

Теперь я лежала на кровати, а Друлаван нависал надо мной. Светлые серебристые прядки выбились из его косы и теперь щекотали мне щеки и нос, а его глаза сияли так ярко, что я не выдержала и чихнула.

В голове немного прояснилось. Эльф успел скинуть с себя камзол и рубашку, и сейчас усердно расстегивал пуговички на моей форменной куртке. И камин в чужой комнате… И огромная кровать, подозрительно пахнущая знакомой свежестью и хвоей… И мы практически обнаженные, сплетенные воедино…

Малх бы побрал этого хитреца!

— Ты что делаешь? — очень тихо и подозрительно спросила я.

Ушастый снова застонал. На этот раз он коснулся лбом моего лба.

— Целую тебя, глупышка, что же еще? — прошептал он так, что где-то внизу живота сладко заныло, а ушам, щекам и шее стало невыносимо жарко.

— З-зачем? — выдавила из себя не самый умный вопрос.

— Потому что мне это нравится… — мурлыкнул обольститель и опять потянулся к губам, но я уже мыслила почти здраво, хотя и странно.

— Ты… ты меня соблазняешь?

— Не без этого, — даже не стал отпираться магистр.

— Но ведь ты меня не любишь! — я заерзала и тщетно попыталась из-под него выползти.

— Кто тебе сказал? — удивился эльф. И у него даже вполне искренне получилось.

— Сама знаю. Отпусти!

— Никогда, моя девочка… — выдохнул он так горячо и страстно, что в голове снова помутилось.

— Ты же не хочешь меня! — предприняла последнюю попытку прекратить безобразие.

— Я бы с этим поспорил, Брони-и-и-ис, — протянул ушастый и потерся об меня такой… эм… твердостью, что мне сразу стало понятно, спорить с ним совершенно не нужно, ибо я проиграю… проигрываю… уже проиграла…

И я сдалась. Просто взяла и сдалась, потому что тоже его хотела и любила, наверное, тоже. Потому что нуждалась в нем, как в глотке свежего воздуха. А он очаровывал, присваивал, брал, не забывая отдавать, дарить и навеки покорять.

* * *

Вряд ли я могла бы вспомнить, как засыпала минувшей ночью утомленная ласками эльфа. А он, надо сказать, мог, любил и умел, конечно, тоже. Причем, проявлял чудеса выдержки и изобретательности. Да-а-а, пожалуй, действительно не помню, как меня сморил сон.