Ох, сколько же у меня слов было припасено для местного бога, сколько вопросов, ответы на которые очень хотелось получить, сколько жалоб, терзающих душу и рвущих сердце на части… А, может, и не жалоб вовсе? А слов благодарности? Ведь не попади я на Витару, моя жизнь так и осталась бы неполной. Все равно, я бы нашла, о чем поговорить с ним. Если бы, конечно, могла.

Однако, у ушастого на бога были свои планы.

Меня вывели вперед и поставили напротив статуи, хотя лорд магистр продолжал придерживать за плечи. Боится, что убегу? Напрасно. Сам же стреножил лошадку. Я сейчас даже хорошенько лягнуть не в состоянии. Да, что там лягнуть, элементарно укусить не могу.

Друлавану на это было ровным счетом наплевать. Он пришел со мной, но не ко мне, поэтому и говорить намеревался не со мной.

— Ты хотел, чтобы я осознал? — выкрикнул эльф. — Так вот, я осознал!

На секунду показалось, что в уголках глаз каменного бога появились морщинки, словно он улыбнулся, но губы при этом остались неподвижными.

— Ты хотел, чтобы я раскаялся? — продолжил самобичевание ушастый. — Я раскаялся!

Теперь я точно заметила, как губы Малха дрогнули. Или это у меня снова галлюцинации?

— И, если это моя кара, то я с открытым сердцем принимаю ее! — закончил лорд магистр.

Что? Кара? Какая еще кара? Кто кара? Я? Наглость восьмидесятого левела!

«Да будет так!» — прошелестело по залу.

— Так… так… так… — отражаясь от каменных колонн, донесло волю бога эхо.

Перед нами прямо из каменного пола выросла высокая хрустальная чаша, заполненная почти до краев голубой искрящейся жидкостью.

Надеюсь, не кислота. А то с них станется. Я сразу почуяла неладное, когда эльф, схватив меня за руку потащил к импровизированной купальне. Нырять не буду! Пусть даже об этом не заикается.

Все оказалось проще. Ушастый, продолжая меня удерживать, погрузил наши руки в чашу примерно по локоть. Странная субстанция вспенилась, забурлила, а потом и засияла уже знакомым блеском бенгальских огней. Искры так и сыпались из чаши. Впрочем, никому не причиняя вреда.

Поначалу я, конечно, зажмурилась и испугалась, но когда боли не последовало, с интересом стала наблюдать за процессом. Пузырьки пропали, все успокоилось, и Салмелдир позволил достать из божественного чана руки. Сухие руки, прошу заметить! Фокусники!

А потом меня привлекла одна странная деталь. Нет, сначала я заметила едва заметное поблескивание у сгиба локтя с внутренней стороны, а уж потом разглядела золотой значок в виде странного символа или руны. И вопросительно уставилась на Друлавана.

— Знак высшего дома Амон, царственная руна горных эльфов, — снизошел до ответа магистр.

Это он что… меня сейчас заклеймил? Пометил? Поставил свое тавро, как на племенной кобылке? Гад ушастый!

«Благословляю…» — прошелестело по залу, и, разумеется, эхо заставило повторить это слово всех каменных драконов в зале.

— Благодарю тебя, — произнес Салмелдир и поклонился статуе бога.

И на этот раз каменный Малх точно улыбнулся. Я видела! Точно, говорю, видела!

— Идем, Бронис, — и меня потянули за руку к выходу.

И я пошла. Шаг… второй… третий… Стоп! Сама пошла! И руки, и ноги двигались! Ура? Однозначно! Но…

Что это сейчас было? Эльф разговаривал с разноглазым вахтером, и тот отвечал ему? А так можно было?

Хмм, у меня появились кое-какие дела, кроме разборок с ушастым. Ему я всегда успею высказать все, что у меня накопилось. И пусть как хочет, так и сводит свою царственную татушку!

— А подожди-ка меня на выходе, — ласково, почти вежливо попросила я.