И эльф куда-то запропастился. А ему, между прочим, меня доверили! Эх, мужчины! Сначала сам прилипнет, как банный лист, а потом смоется в самый неподходящий момент.

На кровать я все-таки легла. Процедура повторилась. Атанаис проводила надо мной ладонями, а они испускали мягкий свет. Совсем как вчера у сарджиса. Только теперь я чужую магию не забирала, но и своей мне пока не досталось. А жаль. Как бы я намагичила себе что-нибудь! Например, пирожное. Такое, как в дорогих кондитерских, с тонким полосатым бисквитом вместо бортиков, со сливочным пралине внутри и изящно выложенными ягодами сверху. Всегда мечтала попробовать, но не хватало средств. Дыр в бюджете было столько, что на баловство и излишества никогда денег не оставалось. Я вспомнила о накопленном богатстве и невыплаченном за роль оленя гонораре и тяжко вздохнула.

Атанаис вздрогнула и спросила:

— Я сделала тебе больно?

— Нет, — ободряюще улыбнулась я. — Просто дом вспомнила. Сама понимаешь, здесь мне пока все чужое.

— Понимаю, — вздохнула целительница. — Мой жених из ледяных. И, закончив академию, мне придется уехать к нему на север. Страшновато. А уж каково тебе, и не представить! Я все же в любой момент могу приехать погостить к семье.

— А у меня нет семьи. Была приемная мама, но она недавно умерла. Поэтому, что на Витаре, что на Земле, никто меня не ждет, и никто не грустит обо мне.

— Это очень печально, — с неподдельной грустью ответила девушка. — Зато ты совершенно здорова. Сейчас возьму у тебя немного крови и все.

Как я и думала, Атанаис извлекла из складок платья небольшую склянку и стилет довольно тонкий и устрашающе длинный. Ни тебе пробирок, ни иглы! И сплошная антисанитария.

— Ты что боишься? — покачала она головой, когда я отодвинулась от нее. — Один небольшой порез, а потом я быстро залечу ранку. Ни следочка не останется!

Не боюсь, но опасаюсь. И потом, сепсиса и столбняка еще никто не отменял, а я, может быть, только по-настоящему жить начинаю.

Скептически осмотрела предметы в ее руках, но протягивать руку не спешила. Мать рассказывала, что в детстве у меня часто случались приступы дурноты и даже обмороки. Никто не мог понять, почему это происходит, ведь все анализы и исследования показывали, что я здоровый ребенок. Только теперь догадалась, что мне не хватало главной составляющей в моей крови — магии. Без нее у девочки из другого мира начиналась ломка.

— Ну же, Броня, решайся! — уговаривала меня целительница. — И тогда я угощу тебя чем-то очень вкусненьким.

Не то чтобы я хотела попробовать местные сладости, руку дала, потому что капризничать было глупо и как-то по-детски. Но едва девушка занесла стилет над моим запястьем, как дверь в комнату открылась, словно ее распахнул порыв ветра, и вошел эльф.

Бросив ленивый взгляд на нашу с драконицей застывшую художественную композицию, он вдруг выпрямился, а удивительно синие глаза шокировано распахнулись и стали еще ярче.

— Адептка Джарис, немедленно прекратить! — рыкнул он, и кинжал вмиг выпал из тут же задрожавших пальцев Атанаис и со звоном упал на каменный пол. — Какого проклятого бога здесь происходит?!

Ушастый целительницу изрядно перепугал, а зло посмотрел почему-то на меня. И что я такого сделала опять?

— П-простите, магистр… — пролепетала драконица.

И в какой-то момент мне ее даже жаль стало. Нежная она, ранимая, хоть и кукурузник. В нашем метро опять же в час пик не ездила, в очередях не стояла, соседей по коммунальной квартире, лопающих курицу из вашего бульона, на горяченьком не ловила. Где ж ей взгляд эльфа выдержать? Тут закалка нужна, а не магия.