Визжала хозяйка. Проникновенно, с отдачей, закрыв глаза.

— Элла, ты не могла бы заткнуться, — тихо произнес опекун, и брюнетку выключили.

Жаль ненадолго. Вернее, выключилась она как-то не совсем правильно. Визг ушел, а крик нет.

— Она! — и в меня тыкнули ухоженным пальцем. Фи, как некультурно! — Она испортила мою лучшую модель!

— Напротив, — спокойно возразила я. — Благодаря моим новаторским преобразованиям фасон приобрел лоск и усилил свою привлекательность. Предлагаю, срочно запатентовать дизайн, а прибыль честно поделить. Уверяю, увидев даму в таком платье, кавалер уже никогда ее не забудет. Да хоть на магистра посмотрите! Он от такой красоты едва дара речи не лишился.

Магистр речи не лишился, но молчал, ибо в этот момент закипал как чайник. Бьюсь об заклад, его не привлекало общество двух дам, выясняющих отношения друг с другом. Он вообще выносил лишь довольных, молчаливых и лояльно настроенных женщин. Это я уже просекла. Попал ты, дружок! Надолго попал. Примерно, до конца моего обучения.

Портниха же старалась перевести мою речь на родной язык, но, видимо, слова «дизайн» и «запатентовать» были ей чужды, поэтому она перешла в наступление.

— Да ты знаешь, сколько стоило это платье? — натурально зашипела Микаэлла, и на ее висках проступила ржаво-зеленая чешуя. Не самое приятное зрелище. — Я вызываю стражу Совета! Пусть они с тобой разбираются!

Вот змея завистливая! А все из-за того, что у меня прикид гламурнее, чем у нее, получился! Женщины! Коварство — ваше имя!

— Какая разница? Наряд мне нравится, значит, вам его оплатят, не так ли? — и я перевела вопросительный взгляд на Салмелдира.

Мы смотрели друг на друга минуту. Гневно. Пылко. Даже страстно. А потом гад ушастый расхохотался. Взял и рассмеялся! А где обморок, душевные терзания, признания в том, как он был не прав?

— Ладно, твоя взяла, — отмахнулся Салмелдир. — Иди, переоденься. Элла, я беру это платье.

— Сто золотых форселей, — тут же любезно откликнулась портниха. Такой палец в рот не суй. Оттяпает по локоть!

— Сколько? — поразился ее наглости эльф. — За такие деньги весь подол можно было бы самоцветами расшить!

— Я их срезала, — любезно подлила маслица в костер, собственно, я и улыбнулась. Невинно и неискушенно! Абсолютно.

— Сто десять золотых форселей, — подытожила Микаэлла, кивнув на меня. Разумеется! Кто ж еще виноват в ее алчности?

— А десять-то за что? — усмехнулся Салмелдир, но полез за кошельком.

— За причиненное беспокойство!

А что? Вполне справедливо.

Ситуация разрешилась, но наш разговор вовсе не закончился. Это стало понятно и по хитрой улыбке, и по взгляду, брошенному на меня, и даже по безупречной осанке эльфа. Ну, что ж, поговорим, раз надо.

Я собиралась топать переодеваться снова в форму боевиков, но тут в зал ворвался…

Мужчина. А за ним крайне взволнованная Ани, которая бежала следом и вещала:

— Постойте! Послушайте же! Сюда нельзя! Нельзя, я вам говорю!

— В чем дело? — холодно, в своей манере поинтересовался Друлаван.

— Госпожа, я ему говорила, что вы заняты, — расстроено произнесла помощница вмиг побледневшей и вяло опустившейся обратно в кресло Микаэллы.

— Лонноан… — выдохнула она.