— Ты это… Лорда Салмелдира так не называй. Если, конечно, неприятностей не хочешь, — шепотом произнес херувим.

— Что так? — усмехнулась я. Наблюдать за бравым карапузом было презабавно.

— Характер у него поганый и память хорошая.

Это была чистая правда, которую я и без странной сущности знала.

— Ладно, пойдем, раз тебя ко мне приставили. Имя-то у тебя есть?

— А то как же, — снова задрал голову он. — Васесуарий.

— Как? — я даже с шага сбилась. На ум приходил лишь роман Ильфа и Петрова с весьма схожим по звучанию персонажем.

— Васесуарий, — повторили специально для меня. — Но хозяйка зовет Васенькой.

Да, доброе слово, оно и кошке приятно, а тут и не зверь даже. Кстати, а кто?

— А ты кто такой будешь?

— Я-то?

— Ты-то, — кивнула в ответ.

— Хран, а то кто ж еще.

— Никогда не приходилось слышать, — честно посетовала я. Память тоже молчала. Значит, этой информацией со мной ни Малх, ни мир, ни менталист не поделились.

— Дремучая ты, как моя Лерка в детстве. Ну да ладно, так и быть, поднатаскаю тебя, раз уж придется приглядывать, — тяжело вздохнул Васесуарий. — Храны — магические сущности, которые могут впитывать излишки магии при становлении стихии у подростков. Это касается в основном огненных магов. Они когда со стихией договариваются, очень много лишнего в мир выбрасывается, что может привести к гибели как самого мага, так и случайных лиц, оказавшихся рядом, уяснила?

— Уяснила, — кивнула я.

— А ты огненная, и стихия вот-вот проснется. Так что я нужный, полезный и меня необходимо ценить, любить, уважать и исполнять любое желание.

Эк его понесло.

— А в розовую попку тебя на ночь не чмокнуть? — скептически спросила я, но хран покраснел и довольно хрипло произнес:

— Ну и охальница же ты! И хамка! У вас там все такие?

— Там — это где?

— Ну, в мире вашем, ином?

— Не знаю, — пожала плечами. — Я местная. Вот, домой вернулась. Привыкаю.

Больше мы с ним не говорили. До меня доносилось напряженное сопение и бухтение херувима, но все, что я разобрала — это обрывки фраз типа «местная она… видали мы таких местных».

Вскоре тропинка добралась до деревьев, а потом мы услышали голоса. Молодые, задорные и… мужские.

— Эй, Стен, Рил, Грасс, приготовились! Начинаете на счет три! Кто попадет в сосну, переходит в следующий тур, не попавший выбывает! Правила ясны?

Послышались смешки, подбадривания, улюлюканье и, наконец, самый первый голос снова произнес:

— Итак, считаю! Раз! Два!..

Я повернулась к храну и одними губами спросила:

— Чего это они там делают?

Херувим пожал плечиками, мол сам понятия не имею.

— Три! — раздалось за кустами, как раз в тот момент, когда я решила появиться.

И да, несколько молодых симпатичных мужчин мерились… э-э-э-… будем считать, что удалью молодецкой. А точнее, большинство присутствующих наблюдали, как трое самых, по всей вероятности, ловких и умелых со спущенными портками занимались древним, исконно мужским делом — красили сугробы, соревнуясь в меткости и дальности полета струи.

Стало как-то неудобно. Но уходить было поздно, ибо меня заметили. Что в таких случаях говорят, не имела понятия, поэтому ляпнула первое, что пришло на ум:

— Пописай в снег, почувствуй себя лазером!

Вряд ли кто-то из собравшихся знал, что такое лазер, но на меня посмотрели все.