Любопытно было всем кроме, пожалуй, самого оракула. Мы же с магистрами в нетерпении сгрудились и…

Неприлично обломались, потому что страницы перед нами были пусты.

— Мудрейший… — потревожил уплывшего куда-то в воспоминания слепого дракона эльф.

— Ах да…

Снова из ладоней полился свет и на бумаге, которая в отличие от начала книги была не такой уж древней, проступили буквы, цифры, формулы и портрет…

— Это он! — выдохнула я, потому что из книги прямо на меня смотрел тот самый мужчина из моих грез наяву.

— Эгерра без рода, — прочитал Сеттар.

И я тоже обратила внимание на надпись. Без рода… А создавалось впечатление, что писали поверх замазанного текста. Значит, фамилия все же была. Не сейчас, а изначально. И награды у родителя были, и достижения, и гораздо больше, чем у его тезки. И страничку на центральном сайте высших заблочили. Что ж он такого натворил? За аморалку пострадал или по политическим убеждениям?

— Мне бы его голос услышать, тогда бы я точно сказала, мой ли это отец.

— Нет ничего проще, — грустно усмехнулся Тейсфор. — Мальчик мой, — обратился он к эльфу, — поставь нам кристалл по стихийной криптотрансформации. Кажется, он здесь должен был сохраниться. Тема полезная, малоизученная, но никто не ожидал, куда она заведет эту отчаянную голову.

Эльф молча поднялся и стал подниматься по лестнице.

— Он был Брониардом? — тихо спросила я.

— Был, пока род не отказался от него, — кивнул оракул.

— Это что же такое нужно было совершить, чтобы дракона исключили из летописи рода? — изумился демон. — Он уничтожил половину Витары? Или разбил истинную пару? Но и то, и то карается смертью…

Тейсфор пошатнулся, побледнел и упал в кресло, я тут же бросилась к нему.

— Что с вами, мудрейший? Вам плохо? Целителя?

— Я в порядке, дитя, — слабо улыбнулся он. — Сеттар прав, такое карается смертью, мы же просто изгнали мальчишку.

Допустим, Сеттар прав, а мир все еще стоит, то выходит, что Эгерра разбил истинную пару? Этого еще не хватало! Неужели так тяготился проклятьем рода, что не выдержал и пошел на критические меры? Нет, судя по его достижениям, не мог он совершить подобной глупости. А если сделал, значит, исполнял что-то нужное, как портал между мирами. Цель оправдывает средства.

Слишком уж приятное и открытое лицо у этого кукурузника. Не мог он быть ни маньяком, ни подлецом. Хотя… Маньяком, может и мог. Вернее, одержимым наукой, идеей, мыслью. И подлецом тоже мог, ведь он проводил эксперименты над своей маленькой дочерью! Просто мне отчаянно хотелось верить в хорошее.

И все же, я не могла глаз отвести от портрета. Было в мужчине что-то теплое и родное, мне этого всю жизнь не хватало.

Салмелдир вернулся с кристаллом. Но как же он возвращался, мамочки мои! Сильные ноги, обтянутые кожаными штанами, короткая туника и движения такие выверенные, точные, как у хищника на охоте. Мне о семье думать надо, а я слюни по гаду ушастому пускаю. Ну что за жизнь? Одни нервы!

— Вот! — сияющий минерал занял место на странной подставке с края стола. Я думала, что туда подсвечник ставят или, на худой конец, чашку чая. А это местный CD-ROM. Затейливо.

Однако, стоило знакомому приятному голосу заполнить пространство, я уже ни на что больше не обращала внимания. Даже на то, о чем говорил мужчина. В голове звучало лишь одно: «Живи, Бронис! Живи!».

— Папа… прошептала я. Глаза защипало, а щекам вдруг стало горячо и мокро.