– А шайтан его знает! – вдруг в сердцах воскликнул Русаков. – Афанасий Афанасьевич, он такой, себе на уме. А вот своим ли умом живет? В одном он прав – ситуация в области взрывоопасная. И копать, как положено в таких случаях, просто некому.

– Ну да, ну да…

– Вот что, – Русаков думал тяжелую думу недолго и быстро вернул себе обычную деловую бодрость, – переключайся-ка ты, товарищ Большаков, полностью на это расследование.

– Вот это правильно! – искренне одобрил я. – Я бы даже сказал, мудро!

Москвич скептически посмотрел на меня. И продолжил выписывать неожиданные сюрпризы:

– И подготовь быстренько материалы к заведению агентурного дела. Как назовешь?

– Агентурное дело «Осьминоги», – брякнул я.

– Почему «Осьминоги»?

– Потому что с загребущими щупальцами.

– Понятно. Все материалы мне на стол, я подпишу. Право на это имею.

– А регистрация?

– Только не здесь. Через Москву. Но это не твоя забота.

Дело так дело. С ним лучше. Без него тыкаешься, как какой-нибудь частный сыщик вроде горячо любимого мной, жалко, что выдуманного, Шерлока Холмса. А с папкой, где выведено «Дело № …», ты государев человек.

– И в помощники можешь взять из нашей группы любого, – продолжал щедрой рукой раздавать подарки Русаков. – Кого присмотрел?

– Тамерлана Елоева.

– Годится… Докладывать мне каждый день. Чувствую, нас ждет масса чудесных открытий, товарищ Большаков. Гниль тут в области из всех щелей сочится.

– Соскребем плесень. Не впервой, – с жизнерадостным и глупым оптимизмом заверил я.

А потом покинул кабинет моего начальника. Теперь предстояло прикинуть, как жить дальше и что делать.

Хотя внешне я старался показать, что не унывал и унывать не буду, на деле настроение у меня было сумрачное. Вроде с детства смерть гуляет вокруг меня, размахивая направо и налево своим острым инструментом. Но к гибели товарищей привыкнуть невозможно. Эх, Федор, хороший ты был человек. Таких мало. И при воспоминании о нем постепенно подавленность сменялась нарастающей глухой злостью. Ответят мне враги за все! Вот только кто ответит? Как узнать, где затаились эти чертовы «осьминоги»?

Больше всего меня беспокоила какая-то слишком уж быстрая и глубокая осведомленность противника о нас. Сперва погиб председатель колхоза, который что-то знал. Потом погиб ревизор, который что-то накопал. Противники очень серьезно воспринимали наши шаги, как непосредственную угрозу. И очень быстро и сноровисто справлялись с этими самыми угрозами. Вот только со мной у них промашка вышла. Я выкрутился. Не в первый и, надеюсь, не в последний раз. Интересно, они предпримут новую попытку покушений на меня? Вообще, почему решили убрать одновременно меня и ревизора?

Хотя тут никакой загадки и нет. Подумали, что ревизор раскопал в бумагах что-то не просто важное, а крайне актуальное, что порушит какие-то планы или изобличит кого-то в серьезных грехах. Посчитали, что Федя мог передать информацию конкретно уполномоченному Большакову. Вот и решили смести обоих одновременно. А что изменилось после частичного провала этих душегубских планов? Они уверены, что уполномоченный Большаков доложит обо всем руководству и перестанет быть единственным носителем информации. И убивать его уже и ни к чему, излишняя и рискованная трата ресурса. Если только в этом нет каких-то личных или иных неизвестных мне мотивов.

Хорошо, если так. Но это не отменяет необходимости быть начеку. Хотя кому, как не мне, легендированному ликвидатору ОГПУ, наведшему дикий шорох на Украине, знать, сколько имеется безотказных способов отправить человека на небеса.