Хорошо, если так. Но это не отменяет необходимости быть начеку. Хотя кому, как не мне, легендированному ликвидатору ОГПУ, наведшему дикий шорох на Украине, знать, сколько имеется безотказных способов отправить человека на небеса. Вот только взять меня, предупрежденного и вооруженного, непросто. Пусть попробуют.

Горец застал меня в нашем общем кабинете, когда я дописывал постановление о заведении агентурного дела «Осьминоги». Он как раз вернулся с Одоевского района, где в селе Сосновка два брата – дураки и бузотеры, из вечно озабоченных искаженно воспринимаемым ими общим благом, – попытались подбить народ на поход в райцентр для освобождения арестованных односельчан под лозунгом: «Мы должны выручить наших передовиков!» В это же время за их спиной в селе вели пропаганду матерые антисоветчики и подкулачники, раскручивая модные в последнее время военные темы: «Колхозы – это вторая барщина, но немного еще осталось терпеть. На китайской границе война, скоро Япония заберет КВЖД, а с другой стороны на нас нападет Польша, и в конце концов нас задавят. Хорошо было бы, если так сделают. Колхозы надо уничтожать!» Арестовали четверых.

– Что же этим куркулям все неймется? – возмущался Горец. – Нет чтобы всем миром навалиться и с бедой справиться, в будущее идти, как партия зовет. Так они все подзуживают, провоцируют, смущают людей. Вот почему такое, Саша?

– Потому что враги. Для них наш большевистский уклад – как ладан для черта.

– Точно, – кивнул Горец и поинтересовался: – А ты тут чем занят?

– Тебе объем задач нарезаю.

– С какой стати? – возмутился Горец.

– Потому что ты теперь мой подчиненный. Должен угождать, заискивать и нести бакшиш.

Горец рассмеялся – он вообще любил поддержать хорошую шутку. Но я ему быстро объяснил, что шутка шуткой, а дело делом, и насчет подчиненности все истинная правда. А потом, пока без лишних подробностей, расписал ситуацию. Объяснил, что против нас, судя по всему, действует матерый, готовый на все враг. Что уже убрали двух свидетелей и хотели убрать меня. И предупредил:

– Ты можешь отказаться. Дело опасное. И неблагодарное.

Тут Горец взвился:

– Саша, ты что такое говоришь?! Хочешь сказать, что я могу испугаться?!

– И мысли такой не было.

– И правильно. Знаешь, я осетин! Мы самые сильные бойцы в мире. – Он чуть замялся, покосившись на меня. – Конечно, вместе с русскими. В моем роду все воины. И все за Россию воевали, несколько сотен лет. Для нас погибнуть в справедливом бою – считай, почет и счастье. Сам товарищ Сталин корни в нашем народе имеет! А ты предлагаешь мне испугаться!

– Я предлагаю тебе вдумчиво работать. Выявить гадину. И самому голову не сложить.

– Вот это разговор! – Он хлопнул меня по плечу. – Ну, говори, кого атаковать?

– Пока что архивы со старыми делами, – сказал я, видя, как лицо помощника становится при этих словах кислым. Мало кто любит архивы со старыми делами…

Глава 10

Основа нашей чекистской деятельности – агентурная. Ради этого мы наняты, тому нас и учили. Завербовать удачно агента, подождать, пока он добудет важную тайную информацию, потом арестовать врага. Работа простая, хотя порой требует исключительной хитрости и изворотливости, а также раскрепощенной фантазии. Без агента чекист что крестьянин-единоличник без кобылы. И если не умеешь работать с агентурой, то за каким лешим такой уполномоченный нужен? Но умеют, кто лучше, а кто хуже, практически все.

Существует еще один пласт работы, от которой стандартный чекист, человек действия и поступка, шарахается, как бес от крестного знамения, и те, кто владеет ею, порой сильно ценятся разумным руководством.