Он появился часа через два, когда я уже был уверен, что выстрел холостой.

Темная фигура возникла в свете все того же единственного фонаря, задержавшись под ним, будто давая возможность себя рассмотреть во всей красе. А потом устремилась вихляющей походкой к логову, где якобы скрывался Дурнев. Что-то знакомое в ней было… И не что-то, а очень знакомое.

Пришелец засунул руку в карман и стал осторожно подниматься по внешней лестнице на второй этаж дощатого дома, вдоль которого шла деревянная ветхая терраса с перилами, грозившими рухнуть от малейшего прикосновения. На террасу выходило несколько дверей. Около одной из них гость принялся возиться. Потом отошел от нее. Вытащил из-за пояса что-то длинное и, ясное дело, огнестрельное.

Толкнул дверь. Шагнул внутрь. В дверном проеме мигнуло. Похоже, он имел с собой электрический фонарик – вещь ценная, не каждому по карману.

Через минуту человек вернулся на террасу и оперся о перила, оглядываясь и будто не решаясь, что предпринять дальше. Он зябко поеживался. Я подкрутил резкость прихваченного с собой командирского бинокля и в свете фонаря увидел, как губы гостя шевелятся. Матерился, похоже. И его можно было понять. Поскольку того, за кем приходил, не было тут и в помине.

Возникала у меня поначалу смелая идея разместить в этой комнате-ловушке какую-нибудь вражину, кого не жалко, чтобы уж на факте убийства застукать преступника. Но это было уже совсем из области запредельного. Поэтому там просто были пустая койка, керосинка, пара стульев и стол. На столе пара сухарей, остывший чайник и фотография семьи Дурнева с ним во главе, которую я взял из уголовного дела. То есть якобы беглый заведующий складами «Заготзерна» здесь был, но вышел погулять. Зачем я это сделал? А на всякий случай, потому что привык в любом деле продумывать максимум деталей и обставляться ими. Кто знает, куда изгибистая ситуация своим загибом заведет. И вот оказалось, что мои труды были далеко не праздны.

– Берем, – прошептал я.

– Отпускаем, – отозвался москвич, сдерживая нотки азарта в голосе. – Рано его брать.

– Он расколется, – возмутился я.

– Рано, поверь, – настойчиво повторил Русаков.

Подосланного бойца я опознал наверняка. Это был кривой и косой Квазиморда – скрывшийся от правосудия бывший подручный Дурнева. Тот самый, что пытался завести меня под пули под предлогом того, что меня зовет ревизор. Везде этот пострел поспел. Ясно, что фигура на подхвате и «осьминоги» используют его в самых грязных и опасных делах. Значит, заслужил своими навыками. Хорошо бы его сейчас в камеру да допросить с пристрастием. Но нет приказа. Вот и уходил он от нас прочь своей нелепой, но вполне шустрой походкой.

Так, на сегодня, надеюсь, приключения закончились… Или только начинаются? Для начала нужно объясниться с Русаковым.

– Кто его послал? – спросил я. – Кому вы слили информацию?

Он задумался, потом коротко ответил.

Ну что. Натура у меня подозрительная, а потому подозреваю я всех, так что это имя неожиданностью не явилось. Хотя еще одна капелька в чашу разочарования в человечестве капнула.

– Вот же змея подколодная, – покачал я головой.

– Змея и есть, – поддакнул москвич. – Настоящая кобра. И патентованная контра!

– Что с ним делать будем?

– Подработаем, – произнес москвич. – Пока мы маловато знаем о его связях, помощниках. А снимать организацию надо одним ударом. И всех.

– Брать надо беглого Головченко, – сказал я. – Вот он нам даст полный расклад по «осьминогам».