– Что-то у нас пока с этим делом не ладится, товарищ Большаков. Или у тебя возникли новые идеи?

– Да есть кое-какие.

Теперь таиться от него не было смысла. Стало понятно, во всяком случае, я надеялся на это, что мы играем на одной стороне. И должны взяться за это нелегкое дело общими усилиями. Поэтому я выложил все карты на стол. А заодно и планы на ближайшее будущее…

Глава 29

Меньше всего хотелось объясняться с Горцем – ситуация мне и так была предельно ясна, а строить из себя обиженную гимназистку я не собирался. Дело надо делать, а не обиды множить. Но мой помощник, который был чернее тучи, на следующий день сам завел неприятный разговор.

– Извини, командир, но так надо было, – не глядя в глаза, сказал он, когда мы остались в кабинете вдвоем.

Мне с самого начала было понятно, что он будет потихоньку докладывать о нашей работе москвичу, – дурак я был бы, если бы не предусмотрел этого. Но мне все же казалось, что я сумел перетянуть его на свою сторону, сделать союзником. А он все время тщательно и добросовестно работал на москвича. Вот в такие игрушки мы играем – кто кого надует. Прям как профессиональные шулера. И нередко, когда мы считаем, что надули партнера по игре, выясняется, что это он все время надувал тебя.

– Понимаешь… – Горец запнулся, а потом пылко воскликнул: – Я же наверняка знал, что Русаков не враг! Таких верных большевиков поискать надо!

– Да ладно уж. Понятно все, – только и отмахнулся я. – Все уже в прошлом. Не волнуйся.

– Нет, твое недоверие не в прошлом… Командир, я тебя уважаю. Я мало кого уважаю по-настоящему. А тебя уважаю… Но Русакова уважаю больше. Он мне как кровный брат… Что, не знал? – Горец усмехнулся. – Мы с ним вместе в горячем деле на Кавказе были. Когда аулы взбунтовались. И в ту проклятую засаду в горах мы попали вместе. Когда тебе вот-вот башку отрежут – это ощущения непередаваемые и незабываемые. Знаешь, я почти сломался, а он держался – все так же спокойно, уверенно… И вытащил нас.

– И в группу он тебя пригласил, – поддакнул я.

– Он, – кивнул Горец.

Ох, болван же я болван. Просмотрел главное доверенное лицо начальника в группе. Но как красиво и легко Русаков всех переиграл и расставил по местам. Старая школа.

– Ладно, забыли разногласия. Я понял все и принял, – сказал я. – Обид не держу – на них времени нет. Нам надо думать, как Головченко захватить.

– Надо, – сразу повеселел Горец.

– Будем думать, как прицелиться, чтобы не промазать. Второго выстрела, возможно, нам сделать не дадут.

Итак, что мы знаем. Головченко, скорее всего, ошивается в болотах где-то около села Валеевки. В тех местах у него тайник, где он хранит что-то ценное. Конечно, пока мы тут воюем с кулаками и их прихвостнями, он мог сдернуть из области, но почему-то мне кажется, что он еще здесь. Какие-то его держат здесь недоделанные дела, иначе после своего провала незамедлительно покинул бы эти края, а там ищи ветра в поле.

– Надо нам эти болотные места проверять, – выдал очевидное Горец.

– И как ты их проверишь, географ? Там расстояния русские, необъятные. В какой-нибудь Германии на такой площади целое графство уместилось бы.

– Придумаем, – махнул рукой Горец. – Если долго думать, всегда что-то да придумаешь.

– Или все упустишь, пока думаешь, – поддакнул я.

Неожиданно застывший на путях наш паровоз расследования сдвинул с места Вася Говорун.