– Ну да. За ним. Еще Головченко хотел здесь что-то строить.

– Так, собираемся, и в район. Нужно кое-что обсудить. А заодно приглядеть, как там людоедов приняли. Не притесняют ли, – усмехнулся я.

– Да не доедут они до райцентра, – небрежно отмахнулся председатель колхоза. – Кончат их бойцы по дороге. При попытке к бегству.

– Вот же черт! – воскликнул Горец. – Надо их остановить!

– Не бойся, – успокоил председатель. – Детей не тронут. А взрослым упырям не жить… Понимаешь, так у нас принято. И все это знают.

Так все и вышло. В райцентре мне продемонстрировали рапорт старшего группы войск ОГПУ. «При конвоировании задержанные напали на конвоиров и попытались скрыться в лесных посадках. Было применено огнестрельное оружие. Оба погибли».

Ну что ж. Поделом. Заслужили.

Ну а у меня образовались другие дела. Кажется, я теперь знал, как взять Головченко…

Глава 31

Цепочка прослеживалась четко. В том флигельке, где мы при перестрелке хлопнули подельника Головченко, был оборудован отличный тайник. А сам флигелек принадлежал сельхозуправлению облисполкома, которое курировал сельхозотдел обкома. И этот пансионат благородных и больных девиц тоже принадлежал сельхозуправлению. То есть фактически находился в ведении беглого партийного деятеля. И без него никакие работы начаться не могли. Вот, судя по всему, и решил он, что это надежные места, где можно обустроить не менее надежные тайники.

В общем, я был уверен, что в этом пансионате его захоронка. Притом там спрятаны вещички, которыми Головченко пользуется постоянно, для чего и ныряет туда. Значит, придет снова. А отсюда что следует? Опять засада. Как в моих любимых «Двенадцати стульях», если переиначить: «Чекист ждал в засаде зайца. Чекист зайца подстрелил».

Подстрелить не проблема. Сперва надо выследить. Чем мы с Горцем и занялись. Для чего подготовили нехитрую, но крепкую легенду.

Получалось, что в селе, кроме детишек-людоедов, сданных в детдом, и самих застреленных при «попытке к бегству» людоедов, нас никто не видел. Поэтому я вполне мог объявиться там как прораб строительных работ. А Горец – как мой подмастерье. Даже взяли в строительном управлении какое-то барахло типа штативов, нивелиров и прочей ерунды, призванной придать нам вид строительно-инженерной интеллигенции.

Перед этим мы тщательно проинструктировали и запугали до икоты председателя колхоза «Красная Заря».

– Если хоть кому проговоришься – сразу партбилет на стол. А то и того хуже. Понял?

– Да не маленький, – даже обиделся он. – Всю Гражданскую войну прошел.

После этого мы с Горцем и председателем колхоза отправились в Валеевку, тоже к председателю, но на сей раз сельсовета.

– Вот, привел тебе товарищей с самого Нижнепольска, – торжественно представил нас главный колхозник, когда мы заявились в сельсоветскую избу.

– И с чего такая честь? – подозрительно и, как принято, с ожиданием подвоха осведомился главный селянин – скрюченный худой, долговязый мужичок с недоверчивым взором.

– На месте пансионата для девиц будут у тебя новый санаторий строить.

– Что? – вылупился на нас изумленный сельсоветчик.

– Места здесь целебные. Озера, – горя улыбкой, как лампочка Ильича электрическим светом, изрек я. – Трудовой народ лечиться будет.

– Люди мрут с голода! Какой санаторий?! – в сердцах воскликнул сельсоветчик.

– Продовольственные трудности не вечны. Голод пройдет, а больные люди останутся.