– И вы готовы отдать Россию в концессию?

– А, с этим потом разобрались бы. В конце концов, что нам та Россия? Она лишь запал для мировой революции. Сейчас главное снести сталинскую клику.

– Клику? – покачал я головой. – Наверное, легко себя чувствовать, когда можно говорить все что угодно. Хуже уже все равно не будет.

– Если так прямолинейно смотреть, то расстрел – самое малое, что мне грозит… Но не все так просто. Может, и выторгую помилование со стороны партии. Она у нас бывает добрая. Когда ей это выгодно.

– Каким образом? – заинтересовался я.

– Я кой-чего знаю. – Бывший партийный номенклатурщик поднял глаза наверх, будто речь шла о сакральных знаниях божественной канцелярии. Но ясно, что речь шла о Москве.

– И что именно?

Головченко улыбнулся:

– А вот это не твоего ума дело, уполномоченный. Кое-что Русакову скажу. У него положение такое, он с Кремлем рядом. Ведь Кремль – это все. А ваше ОГПУ так, прислуга. Цепные псы на службе партии. Кусать умеете, но оскаливать зубы без приказа хозяина не приучены. Придем к власти мы, будете и нам лизать руку и кусать по приказу.

Тут я не выдержал:

– Вы к власти? Клыки для этого не отросли! Вы просто гиены, бесплодно мечтающие убить нашу страну, чтобы полакомиться ее останками.

– А вы наивны. Да и просто глупы. – Головченко зевнул, демонстрируя, что разговор закончен.

– Ну да, мы люди простые, – улыбнулся я. – Что видим, туда и стреляем.

– Стрелки ворошиловские, – криво улыбнулся он.

В общем, доверительный контакт разорван. Но я и так услышал много интересного. А дальше пускай москвич с ним разбирается. В Кремль его везет, договаривается. Не моего ума это дело. От таких дел лучше подальше держаться – целее будешь.

Я попытался просчитать варианты наших дальнейших действий. И появилась пока еще сырая идея.

– А на что ваш главный соратник готов, чтобы вы нам не достались? – спросил я у Головченко.

– Продать меня хотите подороже? – хмыкнул он.

– В СССР торговля рабами запрещена.

– Ну уже хорошо… На все он готов. Всю свою шайку положит, но до меня попытается добраться. Он в таком положении, что ему ничьей крови не жалко.

– Всю шайку, говорите, готов положить.

– А, для него люди пыль. Новых найдет… Или ему найдут…

В голове моей все четче вырисовывался очередной «гениальный» план…

Глава 33

Появился Русаков ранним утром на нашем многострадальном автобусе. Выслушав мой отчет, покачал головой:

– Говорили мне про тебя, товарищ Большаков, что ты чертовски удачлив. Теперь и сам вижу.

– Удачлив не тот, к кому удача идет, а тот, кто ее использовать умеет, – рассудительно отметил я.

– Твоя правда, – не стал спорить Русаков.

– В Нижнепольск задержанного везем?

– В тюрьму? Тебе прошлого опыта мало? Хочешь главного фигуранта лишиться? Нет уж!

И мы отправились в какие-то невероятные дебри. Час щелкал за часом, а автобус все кружил меж полями и лесами. Не дай бог сломается, мы тут сгинем, как поляки, ведомые Сусаниным, с чьей ролью сейчас вполне справлялся Русаков. Как я понял, двигались по бездорожью мы куда-то в сторону Люсинских медных рудников.