– Расследование еще идет, выводов экспертизы пока не имеется, заключение судебного медика ожидается только завтра… – Куррели старался придать фразе бюрократический оттенок.

   – Но у нас есть подозреваемый, жилец из квартиры напротив… – Прекосси плохо знал Куррели.

   – …который все отрицает.

   Де Пизис развел руками:

   – Можно подумать, это такая новость, что подозреваемый все отрицает.

   Куррели не сдавался:

   – С теми данными, что у нас имеются, мы не можем отправить его в камеру.

   – Это мы поручим уладить предварительному следствию, что скажете? – Саркастический тон вполне подходил Прекосси. – Есть показания жильцов и Крешони. Подозреваемый… – Прекосси поискал глазами Де Пизиса, прося о помощи.

   – Порцио Фабио.

   – Да, Порцио Фабио был в натянутых отношениях с Еленой Маркуччи, которая к тому же являлась его квартирной хозяйкой и норовила его выселить…

   – Я работал. Я, когда работаю, всегда включаю музыку на полную громкость и держу входную дверь открытой, чтобы не прерывать работы, если кто-нибудь придет. – Вид у Порцио был очень усталый.

   – Вы были один? – Нельзя было сказать, чтобы Куррели его прижимал.

   Порцио смотрел на комиссара, не отвечая.

   – Вы были один? – повторил Куррели, и на этот раз в его голосе не было прежней вальяжности.

   – Да, – ответил Порцио, но через пару секунд.

   – Правда? А у нас выходит, что с вами кто-то был. Если верить синьоре, которая живет под вами, это женщина, с которой вы ссорились…

   – Синьора ошибается. – Было не похоже, чтобы Порцио собирался сотрудничать со следствием.

   – Ну хорошо, вы работали… И что произошло потом?

   – Может, она услышала музыку, я поставил громковато… Я работал, потом вышел в ванную за растворителем. А когда вернулся, увидел его.

   – Вы уверены, что он вошел?

   – Но ведь ее задушили, к тому же я уверен, что увидел его. Со спины, но сразу узнал… Наверное, так и было…

   Тут Маркини его перебил:

   – То есть, по-вашему, Стефано Крешони находился в доме в тот день, когда была убита его бабушка.

   Порцио подтвердил, и Маркини испытующе на него уставился.

   – А у нас так не получается, – сказал он. – Доктор Крешони представил алиби на весь вечер того дня.

   Порцио опустил голову.

   – Он здесь был, – сказал он.

   – Если Крешони здесь был, то очень жаль, что никто, кроме вас, не может это подтвердить. – В констатации комиссара слышалась плохо скрытая надежда.

   Порцио не ответил.

   – Это все усложняет. Особенно учитывая то, что у вас был мотив расправиться с Еленой Маркуччи.

   – Она была невыносима. Теперь ее объявляют чуть ли не святой, но в доме ее терпеть не могли. Все, даже собственный внук.

   – Значит, вы утверждаете, что никогда не продавали и не дарили своего рисунка Елене Маркуччи?

   – Что? Мой рисунок этой?.