Алиция держалась молодцом. Ну почти молодцом, в чем, быть может, помогла Стася. Во время болезни Торкиля она ухаживала за Алицией чуть ли не по-матерински. Делала покупки, готовила и заставляла ее есть. Недоразумения между ними возникли значительно позже, из-за сада. У каждой были свои взгляды на этот счет: Стася имела немалый личный опыт, а сад все-таки принадлежал Алиции...

В садовую манию, последовательную и научно обоснованную, Алиция впала лишь после смерти Торкиля. Раньше о копании в земле она понятия не имела, а флору знала по семи пунцовым розам, поставляемым из цветочного магазина. Теперь она всячески опровергает этот факт. Однако, приехав однажды еще на заре своей садово-огородной деятельности в Варшаву, она пожаловалась нам (мне и Зосе) – у нее, мол, погиб весь картофель.

– Какой картофель? – в один голос полюбопытствовали мы.

– Да вот посадила весной немного картошки, просто так, из любопытства, посмотреть, что получится. Все лето картошка прекрасно росла, а теперь, вер но, порча какая напала – совсем завяла, пожелтела и почернела. Осталась лишь отвратительная ботва...

– И что же ты сделала? – спросили мы опять-таки в один голос.

– Сожгла, естественно. Иначе зараза распространилась бы еще дальше.

– А картошка?

– Что значит картошка? Ведь я о ней и толкую!

– Картошку-то ты выкопала?

– Какую картошку? Откуда выкапывать? Выяснилось, за картошку она приняла маленькие зеленые шарики на ботве и огорчалась, что они не созрели...

Сейчас Алиция, конечно, твердит, что просто пошутила, мол, и смеялась над нами. А мы с Зосей можем поклясться: разговор был всерьез. Вот какие представления о земле, огороде и садоводстве существовали у нее в те времена.

А через двадцать лет о саде Алиции писали в прессе и специально приезжали делать снимки. Она подошла к делу добросовестно, обложилась литературой на всех языках, завязала отношения с профессионалами, произвела разные эксперименты, и теперь в случае надобности я обращаюсь к ней за советом. К тому же у нее легкая рука, и что ни посадит, так и прет из земли. Юкка у нее зацвела, выставленные на террасу фуксии буйствовали даже в перевернутых ветром горшочках, секвойя вымахала выше человеческого роста. В общем, Алиция превратила свой сад в райские кущи, а оргия тюльпанов весной просто ослепляет. Я как-то почтительно поинтересовалась, выкапывает ли она на зиму луковицы.

– Ты что! – возмутилась она. – Выкапывать три тысячи луковиц и снова сажать? Да я бы спятила!

Тюльпаны неприхотливы и растут сами по себе. Проблемы возникают лишь с новыми растениями – где ни копни лопатой, повсюду луковички тюльпанов, ни пяди свободной. В последний раз я не без ехидства посоветовала использовать дорожку, только там пока не угнездились тюльпаны.

Похоже, я по новой прицепилась к Алиции. Сейчас отстану, только расскажу про ее потрясающую способность терять все на свете. Согласитесь, потерять карниз для штор длиной в шесть метров равносильно рекорду Этот предмет в карман не засунешь. Не только Алиция, но и ее гости обыскали весь дом и сад – безрезультатно. Куда, Боже праведный, на таком ограниченном пространстве могла подеваться шестиметровая железная палка? Уму непостижимо! Палка же пропала с концами. Не нашлась и по сию пору.

Вернулась я из Дании с готовой половиной книги прямо в объятия Марека и стабилизировала свою жизнь под боком вымечтанного блондина века. Кретинка тысячелетия...

* * *

Марек не пил, не курил, не умел танцевать и не играл в бридж. Я приспособилась к нему. В ноябре мы поехали на море, снова в Дом творчества в Сопоте.

Янтарь!.. Марек рассказал про янтарь такое, что у меня внутри ёкнуло. В сорок пятом году он очутился на косе.