— Полностью с вами согласен, майор! — с искренней готовностью отозвался Шаво.

— Тогда, — Сикард удовлетворённо кивнул и, обращаясь уже ко всем, продолжил: — следует немедленно послать людей по следам этого Томбера и найти или его, или хотя бы точно выяснить, куда он делся. Вы согласны, джентльмены?

— Да, — понимая, что вопрос обращён прежде всего к ним, лейтенант Гуро и мсье Шаво отозвались первыми.

— Я предлагаю, — Сикард доверительно взял Шаво за локоть, — немедленно отправить вашего Менса и нашего охотника Мартина с отрядом на поиски Томбера…

— Вот и займитесь этим, — уже тоном приказа произнёс Бенсон и сразу же, указав на вход в дом, сделал приглашающий жест. — Прошу вас, господа…

Глаза Петра приспособились к полумраку, и теперь все детали обстановки были видны до мельчайших подробностей. И шкуры на стенах, и ковёр на помосте резко отличались от всего виденного до сих пор, но как раз обстановка сейчас меньше всего интересовала Шкурина.

Здесь, в местах, куда редкий смельчак отваживался заглянуть в одиночку, пожилой негр говорил с ним по-английски. Правда, слова он произносил не совсем правильно и порой Пётр понимал его с трудом, но, вне всякого сомнения, этот человек бывал там, где говорят на языке, употребляемом во всех портах мира.

Внимательно слушая то, что говорил ему собеседник, Пётр исподволь присматривался к нему. Короткие, курчавые волосы не закрывали высокого, с небольшими залысинами лба, а совершенно седая борода подковой огибала подбородок, упираясь в крутые, выступавшие вперёд скулы.

Такое внимание со стороны Шкурина конечно же не укрылось от вождя. Он усмехнулся, отодвинулся к краю помоста и неожиданно достал из-под шкуры карабин Петра. Умелым движением он открыл затвор и один за другим выкинул на ковёр остававшиеся там патроны.

Потом выстроил рядышком все семь штук и, хитро посмотрев на Петра, спросил:

— Скажи, мхашимиува , куда ты шёл?

Пётр захватил ладонью ставший внезапно тесным воротник рубахи. Не зная, как объяснить, что с ним произошло, Шкурин растерялся.

Рассказать всё откровенно он просто не мог, придумывать что-либо не было времени, и сейчас Пётр всего лишь глупо отмалчивался. Не дождавшись ответа, старый негр отклонился назад и постучал пальцем по жердяной стене. Одна из шкур тут же откинулась, и Пётр буквально раскрыл рот от удивления.

Перед ним, гордо вскинув голову, стоял Мбиа, но какое же изменение произошло с ним! Яркий, чёрно-жёлтый шнур охватывал лоб, удерживая над переносицей блестящий диск со свисавшей цепочкой. Уши были сплошь заплетены бисером, а над головой колыхался великолепный белый плюмаж.

От Мбиа вряд ли скрылось удивление Петра. Однако негр, как ни в чём ни бывало, наклонил голову и сказал:

— Джамбо-сана, бвана Куба .

Шкурин знал, что негры дали ему это прозвище, однако до сих пор никто из них не отваживался так к нему обратиться. Впрочем, ни в обращении, ни в самом прозвище не было ничего непочтительного, и Пётр, ещё раз посмотрев на Мбиа, наконец-то ответил:

— Сиджамбо, Мбиа…

Вождь с явным удовлетворением кивнул и жестом пригласил Мбиа сесть рядом. После этого он ещё раз демонстративно перебрал стоявшие перед ним патроны «винчестера» и, сокрушённо покачав головой, спросил:

— Почему мхашимиува покинул караван мзунгу?

Намёк на безрассудность поступка Шкурина был более чем прозрачен, и, выигрывая время для ответа, Пётр показал на Мбиа.

— А что заставило его прийти сюда?

— Он возвратился домой. Пошёл мхашимиува, пошёл и Мбиа, только мхашимиува пошёл первым… Почему?

Пётр уже успел перебрать несколько вариантов ответа и решил остановиться на наиболее близком к истине:

— Я тоже хотел бы вернуться домой… И вообще так вышло…

— Понимаю, — вождь наклонил голову.