Неожиданно вспомнился старый моряк, попутчик до Гамбурга, с его опасениями относительно Зондского архипелага. Да, этот мореман, так ратовавший за Северный путь, и не догадывался, что уже тогда, совсем рядом с ними рыскали японские миноносцы, подстерегая русские корабли.

Откуда они там взялись, для Иртеньева было предельно ясно. Видимо, не зря в Европе побывал маркиз Ито , да и специальная японская миссия, прибывшая годом позже с поручением «изучить постановку военного кораблестроения всех стран», видимо, тоже времени зря не теряла.

Отношения между Россией, Англией и Швецией тоже были понятны, но вот позиция Германии в свете событий у Доггер-банки заставила Иртеньева поломать голову. Цель всех этих событий, конечно, одна: всемерно задержать выход 2 ой эскадры. Но какой смысл немцам устраивать провокации?

Прикидывая всяческие варианты, полковник пришёл только к одному выводу. Или немецкий капитан действовал по чьему-то наущению, но как бы от себя, или Германия хочет очистить Балтику от русских кораблей и всячески способствует походу, а заодно не прочь и рассорить Россию и Англию.

Правда, английскую военную угрозу Иртеньев откинул сразу и бесповоротно. Все угрозы, которыми полны газеты, не более чем дипломатический блеф. Какой смысл Англии воевать с Россией самой, когда это с успехом делает Япония, и потому весь Гулльский инцидент не более чем очередная, но крайне неприятная задержка…

Окончательно придя к такому выводу, полковник облегчённо вздохнул и вдруг, совсем по-мальчишески, попробовал дотянуться ногами до противоположной стены каюты. Однако океанский лайнер — это конечно же не небольшой «Зуав», и полковник, в результате безуспешной попытки, только шлёпнулся на пол.

Весело рассмеявшись, Иртеньев поднялся, с улыбкой обозрел окружавшую его роскошь, привёл в порядок костюм и, придирчиво оглядев себя в высоком зеркале, вделанном прямо в двери каюты, вышел в коридор.

Пройдя коридором, полковник по ступенькам, которые больше походили на лестницу шикарного дома, чем на корабельный трап, поднялся в музыкальный салон, специально предназначенный только для обитателей одноместных кают.

Отсюда через вход, предусмотрительно скрытый бархатной портьерой, можно было пройти прямо в столовую первого класса, устроенную в нижнем этаже палубной надстройки роскошного «Кайзера».

Чуть отодвинув бархатный занавес, Иртеньев увидел, что корабельные стюарды ещё хлопочут возле столов, расставляя недостающие приборы и, отпустив штору, направился к боковому выходу из салона.

По обе стороны обеденного зала создатели лайнера предусмотрели застеклённые галереи для желающих совершать променад и любоваться открывающимся видом не с открытой палубы, а из закрытого помещения.

Пассажиров, прогуливающихся здесь в ожидании первого завтрака, было уже многовато и, не желая никому мешать, полковник встал у широкого окна, совсем рядом с вызолоченной колонной, увенчанной белым цветочным горшком, почти скрытым шапкой ярко-зелёных листьев.

Люди, то и дело проходившие рядом, как чётко уловил Иртнеьев, были чем-то взволнованы и, отнеся это на счёт морского путешествия, полковник спокойно отвернулся к окну. За толстым, густо забрызганным стеклом, ограждавшим галерею, начинало волноваться ставшее сурово-мрачным Северное море, и огромный пароход ощутимо покачивало.

Ни к утреннему кофе, ни к первому завтраку полковник не выходил и теперь внезапно ощутил, что проголодался. И почти сразу, словно подчинившись возникшему желанию, в столовой звонко ударил гонг, призывавший ко второму завтраку.