Иртеньев резко повернулся и замер. Прямо на него по галерее шла молодая темноволосая женщина, одетая в светло-серое платье стиля ампир. Почему-то полковник остановил своё внимание именно на платье, а лица женщины словно и не увидел, но, точно чувствуя, что она ему безумно нравится, он совершенно машинально пошёл следом.

К вящему удивлению полковника, дама в светло-сером платье оказалась его соседкой по табльдоту, и они обменялись ни к ничему не обязывающими взаимными любезностями. И тут Иртеньев с удивлением отметил, что большие, карие, чуть навыкате глаза женщины производят на него странно-магическое действие.

Поняв это, полковник даже несколько смутился, но его соседка, явно ничего не заметив, запросто обратилась к сидевшему во главе стола помощнику капитана:

— Скажите, а циклон, это очень опасно?

— Ну что вы… — Помощник тут же улыбнулся даме. — Сейчас мы огибаем циклон и, возможно, только слегка зацепим его крыло, не более. Так что, смею вас уверить, нам ничего не угрожает…

Услышав его слова, Иртеньев понял, что пассажиров взволновала надвигающаяся буря и, по странному контрасту, вдруг ощутил удивительное спокойствие…

В следующий раз Иртеньев увидел свою соседку по табльдоту только на второй день. По какой-то причине она не выходила к столу и, неожиданно заметив её на прогулочной палубе, полковник вдруг ощутил в груди некий холодок.

В том же самом светло-сером платье из крепа, длинном плаще и фетровой шляпе, женщина не спеша прохаживалась вдоль борта, явно избегая скопления уже выставленных на палубу длинных камышовых кресел, с которых другие пассажиры, укрывшись пледами, созерцали океан.

За истекшие сутки «Кайзер» значительно спустился к югу, циклон остался далеко позади, погода сменилась, и теперь небо было лишь облачным, а по всей серо-зелёной, неприветливой поверхности океана до самого горизонта катились не слишком крупные, пенистые волны.

Секундой спустя Иртеньев понял, что ноги сами собой несут его навстречу женщине. Остановившись за полшага и поймав её благосклонную улыбку, полковник, пользуясь правом полузнакомства, сказал:

— Добрый день, мисс… — и сделав короткую паузу, спросил: — Или миссис?

Женщина как-то непривычно подала руку и ответила:

— Мисс Ревекка Фишбер.

Полковник церемонно поцеловал протянутую кисть почти у запястья и представился:

— Томбер… С вашего позволения, мисс. Мистер Джек Томбер.

Ревекка весьма внимательно посмотрела на Иртеньева и поинтересовалась:

— Вы что, американец?.. Или европеец?

— Затрудняюсь ответить, — Иртеньев широко улыбнулся. — Я вырос в Русской Польше, немного пошатался по свету, потом стал американцем, а сейчас, если можно так считать, вообще почти что негр.

— О, даже так!.. — Ревекка удивлённо подняла брови. — Это как же понимать?

— Очень просто. У меня доходная плантация в Африке, так что теперь мои основные заботы там.

— Вон оно что… — с какой-то странной интонацией протянула женщина и внезапно спросила: — А в Америку вы зачем едете? У вас там кто-то есть?

— Никого, — абсолютно искренне ответил Иртеньев и добавил: — Еду просто так, из интереса…

— Решили, значит, отдохнуть?

— Вроде того, — с улыбкой подтвердил полковник.

— Понимаю… — всё с той же странной интонацией сказала Ревекка и, отвернувшись, стала смотреть на океан.

Иртеньев молча стоял рядом.