То, что после этих слов сделал Карриган, оказалось большой неожиданностью для всей компании, возможно, также и для безликого агрессора, хотя за его эмоции никто бы не поручился: Карриган поднял голову вверх, от души плюнул в зенит (как в детской забаве — «на кого бог пошлет») и сказал, спокойно сложив на груди руки:

— Получите ваше защитное поле. Но учтите, что это ненадолго. — Потом он озабоченно поглядел на Илли. Михаил вспомнил, что ей было велено звать подмогу, хотя никак не мог воспринять это всерьез: кого звать-то, ту самую старушенцию, что ли?..

Илли стояла, закрыв глаза — словно молилась про себя, зажав в кулаке старухин подарок. Остальным было не до нее (за исключением Михаила, которому всегда было до нее): все задрали кверху головы, ожидая результатов последней акции — сиречь плевка, призванного, по словам Карригана, обеспечить им временную защиту. Визуальных эффектов наверху не наблюдалось никаких, просто черная мерзость лезла на невидимый потолок, грозя вот-вот сомкнуться в его центре. Стало быть, что-то ее там наверху удерживало.

Облегченно вздохнув, команда с суеверным выжиданием поглядела на Карригана — что, мол, дальше? «Теперь понятно, за каким таким дьяволом ва — ми заинтересовались имперские спецслужбы», — говорил прищуренный взгляд Петра. Заноза озабоченно тер лоб, недоумевая — с кем же свела его нелегкая в пустыне, занесенной манной?.. А Карриган переводил взгляд с Илли на почерневшие сверх всякой меры небеса, цедя сквозь зубы:

— И где же ты застряла, старая карга, со своей обещанной помощью?..

В магической защите образовалась первая брешь:

над залом угрожающе нависал сплошной потолок угольно-черного цвета, в одном месте с него свисал, на глазах все удлиняясь, черный сталагмит — словно с просачивался сверху в невидимую дырку поток тягучей смолы.

Карриган в сердцах плюнул в том направлении. Сталагмит отдернулся вверх, подобно обожженному щупальцу. Одновременно в двух других местах нерукотворного потолка проклюнулись еще два сталагмита.

— А что, штурман, может, и у нас так получится? — воодушевился Седой и, не дожидаясь дозволения, харканул со всей дури вверх. Плевок, описав сверкающую дугу, так и не задел ни одного из сталагмитов, а на излете попал в Петра — прямо в лоб ему шлепнул, будто птичка нагадила. Неизвестно, почему сверхбыстрый Петр не успел уклониться от дружеской примочки — скорее всего он просто не следил за полетом Серегиного плевка, занятый своими мыслями.

— Да ты что, через мать твою в дырявое коромысло, верблюд приблудный!!! — заорал оплеванный Петр, забывая мгновенно о нависшей сверху реальной опасности и кидаясь ураганом через зал к чересчур меткому сотоварищу. Пока Карриган методом прицельного плевка ликвидировал прорехи в своей защите, в зале назревал внутренний междоусобный конфликт на базе переплева.

Михаил, как всегда, не уследил, что именно Петр с обидчиком сделал, ему показалось, что он его попросту снес, как тайфун дерево: Седой после короткого соприкосновения с Петром отделился от пола, совершил небольшой полет, впаялся всем телом в полки с продуктами и съехал под стойку, осыпаемый разнообразными товарами. Потом, высунув осторожно голову из-за прилавка. Седой примирительно обратился к Петру, оттирающему неподалеку рукавом лоб:

— Да будет тебе, штурман. Извини, я ведь не нарочно…

Собирался ли Петр еще усугублять меру наказания, так и осталось неизвестным: сразу после извинений в зале раздался отчаянный женский крик — кричала Илли, одновременно падая на пол: оказывается, одно из черных щупалец просочилось сквозь Дырку в стене у самого пола, доползло до ее ног, обвилось и, дернув, быстро потащило за собой по полу.

Едва увидев, что происходит, Михаил единым махом оказался с ней рядом — самому ему показалось, что его ноги в этом процессе не участвовали, а он просто вмиг перенесся к ней единым усилием воли.