Час спустя на главной площади города главного города собралась толпа. Люди возбуждённо переговаривались. То один, то другой поднимал голову и вглядывался вдаль: не покажется ли из-за гор хоть маленькая дождевая тучка? Но небо сияло бездонной, безнадёжной голубизной, а солнечные лучи жгли всё сильней, так что невозможно уже было оставаться на открытом месте. Вскоре толпу облетела страшная весть: священная река Ниата пересохла.

«О великая Тефнут! Чем мы прогневали тебя?! — в отчаянии заголосили люди». И они всей толпой пошли в храм, надеясь умилостивить богиню влаги обильными дарами и песнопениями.

Между тем Ариол пришёл в Золотой Чертог — земной дворец богов. Золотой Чертог был так великолепен, что с ним не могло сравниться ни одно здание, построенное людьми. Даже Храм Всех Богов с величественными ступенчатыми пирамидами, громадными статуями и жертвенниками показался бы рядом с Чертогом ветхой лачугой пахаря. Акрополь священного комплекса окружали исполинские колонны, снизу доверху изукрашенные резными надписями, прославляющими могущество богов. У входа высились два обелиска, врезавшиеся в самое небо позолоченными верхушками. Полированное золото отражало солнечные лучи, рассыпая вокруг Чертога сияющие искры зайчиков. Главной и самой большой комнатой в Чертоге был тронный зал. Туда и направился Ариол.

В тронном зале встал Ариол на колени, приник головой к теплому мрамору и стал взывать к богине Тефнут. Долго он стоял так, уже заболели его колени, затекли ноги, закружилась голова от прилившей к ней крови. «Кто очень силён, обычно бывает и очень глуп, — подумал Ариол горестно про себя».

Так ознаменовалась первая катастрофа на Терсе — великая засуха, опустошившая поля и выжегшая леса, иссушившая океаны и реки.

Но вернулась все же Тефнут, истосковавшись по своему мужу, богу Шу. Вернулась, и вместе с нею пришли дожди, живительной влагой наполнившие мертвую почти землю. Вновь по руслам высохших рек заструились веселые потоки, вновь океан стал Великим, а не чахлым озерцом среди пустыни. Вновь человеческий род начал стремительно развиваться.

Много веков благоденствие царствовало на земле. И каждый день до самого заката Мута, великолепный и могущественный, зорко следил с поднебесья, всё ли благополучно на земле. Править царством помогали ему две его дочери: Тебен и Тежду. Много-много столетий жизнь текла своим чередом, в согласии с законами, установленными всемогущими богами. Столетие за столетием в Та-Кемет царил покой.

Но время шло, и великий бог Мута состарился. В жилах его уже не было прежней силы, острый взгляд перестал различать мелкие предметы, притупился слух, покрылись хлопьями седины голубые волосы…

Однажды владыка мира, сидя в Золотом Чертоге на троне, обложенном пуховыми подушками, предавался горьким размышлениям о том, что могущество его иссякает. «Как знать, смогу ли я и дальше править миром и богами, что сам же и создал?»

Вдруг Мута заметил, что в городе царит какое-то непонятное оживление. Люди толпились на главной площади и что-то горячо обсуждали.

«Что происходит там? — удивился бог. — О чём эти люди так неистово спорят?»

Он приказал жрецам немедленно ступать в город и узнать, что там происходит. Но отвечали ему жрецы: «Нам незачем туда ходить, мы уже все знаем». «Тогда рассказывайте!» — воскликнул Мута, в нетерпении взмахивая жезлом. «Нам незачем и рассказывать, — так же спокойно ответили жрецы.