Заснула мгновенно и спала без сновидений, не меняя во сне позу и не шевелясь. Проснулась Аня как от толчка, а раскрыв глаза, увидела, что в дверях стоит Нгуги с мешком за плечами:

– Подъём, пора ехать, скоро день.

Собираясь встать, Аня перекатилась на спину и внизу подоконника заметила выцарапанные иголкой буквы. Любопытство взяло верх, и читать она уже умела. Неудобно нагибая голову, Анюта прочитала два имени, тонкими линиями перерезавшие дерево: «Аня и Мариша 1895».

«Видать, эти девушки тут жили», – поняла Аня, вспомнив, как давешняя тётка с кипятком объяснила ей, что прежде здесь был пансион для девиц.

– Это навроде школы, только ученицы здесь и ночевали. Домой их отпускали редко, чтоб не баловали лишку. Девиц числилось немало, оттого у нас теперь столько комнат для приезжих, – горделиво сказала женщина. – Бывало, со всех концов губернии тьма делегатов понаедет, а всем место находится.

– Пойдём.

Идя по коридору за Нгуги, Аня быстро подсчитала в уме, что неизвестные ей Аня и Мариша жили здесь ровно тридцать лет назад. Надо же, как давно. Наверное, сейчас они совсем старухи. У них есть взрослые дети, а может быть, и внуки.

При мысли о детях она вспомнила, как нежно разговаривал со своей матерью парень, с которым она вчера познакомилась. Костя. Константин. Рука сама собой нащупала булавку, которой она заколола разорванную юбку. Надо бы вернуть булавку. Ценная вещь.

Заметив жест, Нгуги понял его по-своему.

– Не горюй. Приедем домой – сошьёшь новую юбку. Я найду тебе крепкую холстину.

Аня кивнула:

– Да, – и, чтобы сделать Нгуги приятное, по-английски добавила: – Yes.

Удивительно, но английский язык давался ей очень легко. Словно играючи, она каждый день складывала в копилочку памяти по нескольку заморских слов. Запоминала сразу, уж очень забавно они звучали, словно нарочно выдуманы людей смешить. А вот, поди ты! Полмира говорит этаким манером.

И понимают друг дружку, даже песни сочиняют и книжки пишут. Нгуги сулил, что как только она начнёт хорошо читать по-русски, он ей покажет английские буквы. Говорит, что они совсем не похожи на наши.

Сокрушённо покачав головой, Аня вздохнула: «Неужели баба Катя окажется права, и из-за грамоты придётся век одной куковать без жениха. Хотя нет! Грамота только деревенским девкам мешает, а городские все читать сызмальства обучены. Господь ведает, судьбина и в город занести может. Вон Нгуги сколько тяжкая долюшка по свету помотала».

Вспомнив, что на обратной дороге Нгуги обещал досказать историю своей жизни, она попросила:

– Нгуги, сказывай, как ты к нам в Дроновку попал?

Видно, звенящая тишина раннего весеннего утра располагала к воспоминаниям, потому что лицо друга приняло задумчивое выражение, а голос еле заметно дрогнул:

– На чём я остановился?

По-русски сдвинув шапку на затылок, Нгуги тряхнул колобашками в ушах, продолжая прерванную историю о запутанных событиях своей жизни.

– Ты помнишь, что меня выиграл в карты капитан Грушин, который приезжал договариваться с моим рабовладельцем о грузе табака в Россию?

Аня согласно кивнула.

– Так вот. Похожий на длинноногую цаплю господин Грушин привёл меня на судно, которое называлось «Ласточка». Только я тогда этого слова не знал, да и вообще по-русски не понимал, как у вас говорят, «ни бельмеса».

Поднявшись на борт, я сразу притрухнул и приготовился распрощаться с жизнью: матросы сгрудились вокруг меня, хохочут, пальцами показывают, а один, самый нахальный, принялся меня за уши таскать.

Я понял, что в долгом пути матросам скучно, вот капитан и привёл им на потеху живую игрушку.

Но всё оказалось совсем не так, как я предполагал.

Капитан прикрикнул на матросов, тут же прибежал толстый усатый боцман, отвёл меня по шаткому трапу вниз и втолкнул в машинное отделение.