Вспомнив предупреждение Вилены Гуговны о визите курьера, Аня на всякий случай купила тортик с шоколадной начинкой – попотчевать гостя.

– Будем надеяться, что визитёром окажется не Саша Кожин, желающий продлить знакомство, – сказала она себе, когда в дверь раздался весёлый короткий звонок.

Раньше, до отпуска, она впустила бы незнакомца не спрашивая, но сейчас поостереглась.

– Кто там?

– К Анне Ивановне Саяновой насчёт перевозки инструмента.

Аня приникла к дверному глазку и часто заморгала, на всякий случай протерев кулаком глаза.

Увидеть этого человека, стоявшего на лестнице с коробкой конфет в руке, она никак не ожидала.

* * *

Зрение Аню не подводило. Стоящим на лестнице посланником Вилены Гуговны являлся именно он – красавец, угостивший её утром клубничным мороженым.

В который раз Аня утвердилась в мысли, как сложно средневековым рыцарям маскироваться в современном мире, меняя сверкающие серебром латы на американские джинсы и серую футболку с вышитым на краю кармашка красным крокодильчиком. Их, рыцарей, выдавала особенная, гордая посадка головы и военная осанка, наверное, передающаяся из рода в род секретным рыцарским заклинанием.

Метнув на себя взгляд в зеркало, Аня убедилась, что выглядит серой вороной и ничего улучшить в своей внешности уже не успеет, если только расчесать спутанные волосы. Поэтому, обречённо вздохнув, она торопливо повернула ключ в замке и распахнула дверь:

– Проходите, пожалуйста.

– Вы? – рыцарь переложил коробку конфет из руки в руку и явно растерянно уставился ей в лицо, словно увидел фата-моргану[7]. – Я думал, вы старушка.

– Почему старушка? – от неожиданного признания в свою очередь растерялась Аня.

Гость смутился ещё больше и мимолётно посмотрел через её плечо в комнату, словно надеялся увидеть там припрятавшуюся за диван бабушку.

На вид рыцарю казалось чуть за тридцать. Растрепавшиеся надо лбом волосы и полные раскаяния глаза придавали ему вид проштрафившегося школяра на ковре у директора, и, как Аня не старалась сдерживаться, она расхохоталась.

Верно истолковав её смех, гость пустился в объяснения:

– Дело в том, что Вилена Гуговна не предупредила, сколько вам лет. А вещи в музеи часто дарят пожилые люди, вот я и думал… – он всё ещё оправдывался, но глаза уже искрились весельем, а рот разъезжался в безудержную мальчишескую улыбку. – Впрочем, я не представился: Дмитрий Гук. Для вас Дима.

Так он Гук! Неужели тот самый, чья фамилия написана на вывеске Олунецкого музея?

Вилена Гуговна хвалилась, что ищет потомков баронессы Матильды Карловны фон Гук и вскорости надеется на положительный результат. Значит, нашла!

– Вы барон фон Гук?

Он насмешливо дёрнул бровью:

– Можно и так сказать, я не обижусь.

Хотя советское время стёрло различие между сословиями, но всё же мысль о том, что этот стройный красивый молодой мужчина – самый настоящий барон, будило Анино воображение картинами из рыцарских баллад, которые в школьные годы она глотала по ночам, забравшись с ногами в старое кресло у окна.

«Наверное, в военном мундире он был бы необычайно хорош. Недаром я прозвала его рыцарем».

– Вы проходите, Дима, не стойте в дверях.

Осторожно переместившись по квартире, Дмитрий положил коробку конфет на журнальный столик и подошёл к фортепиано, полутверждающе спросив:

– Это и есть инструмент, который вы презентуете музею?

– Да.

– Поразительной красоты вещь, – испросив взглядом разрешения, Гук откинул крышку, сверкнувшую перламутровой инкрустацией, и прогулялся пальцами по клавишам, извлекая глубокий звук, то возраставший, то затихавший под его умелой рукой.