Не всегда выступления были тепло приняты публикой. Иной раз зрители откровенно скучали: они взирали на танцовщиц совершенно равнодушно, вяло жуя и перебрасываясь ленивыми фразами с соседями по столу. Диана Валерьевна учила Риту, что даже в таких ситуациях нельзя работать вполсилы, потому что это оскорбление для танца и для искусства в целом.

Летом они выступали в парках на открытых площадках, в остальное время – в домах культуры и на сборных концертах. Ну и, конечно же, частные заказы, которые приносили больше всего денег – в кафе и ресторанах. А вот выезжать к клиентам на дом Диана Валерьевна категорически отказывалась.

– У многих сложился устойчивый стереотип, что танцовщица беллиданса – этакая легкодоступная девица. Дурацкий штамп о наложницах султана в гаремах… Дескать, после прелюдии в виде танца живота должно непременно последовать продолжение в постели… – злилась преподавательница. – Но мы не проститутки!

Действительно, Рита тоже не раз замечала, что среди публики многие воспринимали их танцевальный дуэт практически на уровне стриптиза. Позволяли себе отпускать сальные шуточки, могли во время выступления попытаться хлопнуть по бедру, иногда совали деньги в лифчик… Когда это случилось с ней в первый раз, Рита остолбенела, не зная, как реагировать, и машинально продолжила танцевать. Диана Валерьевна, как всегда, пришла ей на помощь. Импровизируя на ходу, она грациозно подплыла к своей ученице, выудила купюры из её декольте и швырнула в лицо дарителю. Тот багрово покраснел и наклонился, чтобы подобрать деньги, бормоча себе под нос: «А чё я-то… я ничего… так все делают, я сам в кино видел».

– Надо уважать себя, девочка, – позже учила Риту в гримёрке танцовщица. – Да, мы работаем за деньги, но не унижаемся ради них. Не опускаемся до пошлости и бесстыдства. Не уподобляемся продажным девкам. И вообще, если когда-нибудь во время или после выступления кто-то попытается сделать тебе грязное предложение или поведёт себя бестактно… сразу же говори мне, я с этим разберусь. Хотя, – подумав, добавила она, – уверена, что никто и не сунется. Уж я об этом позабочусь.

– А что вы сделаете? – умирая от любопытства, поинтересовалась Рита.

– Просто буду говорить всем, что ты моя дочь.

Рита вспыхнула от смущения и от того, что ей были очень приятны эти слова. Пусть понарошку, пусть только ради её безопасности… Но как же лестно было даже на минуточку представить себя дочерью этой чудесной, красивой, талантливой и сильной женщины!

Диана Валерьевна не знала всех тонкостей Ритиных взаимоотношений с родной матерью, но была в курсе, что Полина жива и вполне здорова, а девочка всё равно живёт с бабушкой. Она была слишком проницательной и тактичной для того, чтобы задавать ненужные вопросы, которые только разбередили бы бедняжке душу, однако какие-то выводы про себя, несомненно, делала.

А вот Рита порою не могла удержаться от этих самых вопросов.