Недолго (как всегда, в общем) думая Упрям повел котел вверх. Вроде бы еще успел помыслить: не боись, облака не твердые, они вроде тумана… должны быть.

Потом его с ног до головы облепила мокрая взвесь, а потом…

Все его чувства были атакованы одновременно. Ошеломительная красота открывшегося зрелища перебила все мысли, от ледяного воздуха перехватило дыхание. В лицо ударил ветер — ядреный, морозный и… восхитительно вкусный. А уши забила, навалилась ватная тишина.

Холмистое поле облаков, расстилавшееся перед Упрямом, было залито иззелена-голубоватым светом удивительно яркой луны, будто одетой в прозрачные покровы неумного сияния. Звезды смиренно блекли рядом с ним, но в стороне горели уверенно, сильно и так часто, как никогда он не видел снизу. Их ровный льдистый блеск завораживал. Дождь искрящегося света изливали величественные ночные небеса на тучные равнины облаков. А равнины эти — казалось, до окоема пышные, серебристые, медово-сладкие — медленно, неторопливо ворочались под котлом, то вздымаясь пуховыми горами, то разверзаясь туманными привалами.

И тишина. Нет, стоило шевельнуть скулами, в ушах щелкнуло и отлегло, но звуков было всего ничего — только ветер свистит да сердце в груди колотится. Пока еще колотится, но уже неуверенно как-то.

Красота заоблачного мира обездвижила Упряма, но очень скоро он понял, что не может шевельнуться совсем по другой причине. Он попросту закоченел. Здесь, за облаками, среди сказочных садов света царил настоящий мороз! А Упрям, мало что одетый по-летнему, был к тому же мокрым до нитки. Точнее, если судить по тому, как пронизывало, до костей. До костного мозга. Глубже вроде бы некуда.

Невероятным усилием уже угасающей воли Упрям заставил котел резко пойти вниз. Голова закружилась, желудок подскочил к горлу. Чтобы удержаться, ученик чародея судорожно вцепился пальцами в края котла. Снова облепляющая мокрая взвесь — и он нырнул в дождь. Как здесь было тепло!

Некоторое время Упрям провел, сильными взмахами восстанавливая кровообращение, отчего котел опасно кренился. И только почувствовав, что оживает, сообразил: на звезды-то смотрел, а направление не высмотрел! Зря мерз… хотя нет, не зря. Как ни нелепа казалась мысль, Упрям подумал, что ради зрелища заоблачного мира стоило испытать опасности невероятного подъема.

Вот только возвращаться туда еще раз совсем не хоте лось!

Но никуда не денешься. Исключительно на слух Упрям догадался, что под ним расстилается водная гладь Великого Дона. Повертел головой — вроде бы мелькнули огни на пристани, но прицелиться надо с совершенной точностью, это Упрям понимал. Ошибись он сейчас на два пальца — потом за двадцать верст от Перемыка промчаться может. Ладно, решил ученик чародея, хлопая себя по плечам и заранее невольно съеживаясь. Быстро поднимусь, разгляжy звезды — и мигом вниз.

От стремительного взлета вновь заложило уши…

Образы созвездий казались непривычными, но узнавались. Найдя Полярную, Упрям задал котлу направление полета и канул вниз. Этот второй подъем дался куда труднее, и, окунувшись в дождь, Упрям почувствовал сонливость. Не спать, не спать! Но глаза закрывались сами собой. Он знал, что вышел на высоту вполне приемлемую, столкновение с деревьями ему не грозит. Направление котел держал твердо, а мрак стоял — что открой глаза, что закрой — разницы не заметишь. Скрюченное тело уже не желало шевелиться и ничего не ощущало.

«Права была птичка. Ведь погибаю же…»

Наверное, можно сказать, что Упряма спас насморк. Череда жесточайшего чиха вывела из оцепенения и даже слегка прояснила голову, когда он исхитрился стукнуться о край котла сперва затылком, а после лбом.