Изба держалась. Нави давно бы уже взяли ее, сломав сопротивление охранной магии, но подоспела неожиданная помощь: из леса в спину им ударили упыри. Их было полтора десятка, втрое меньше, чем навей, но они были сильнее, ловчее, а раны как будто не смущали их совершенно.

Впереди всех рубился не кто иной, как Скорит.

Повелитель Тухлого Городища, до мозга костей оскорбленный неблагодарностью «наглого отрока», собирался-таки поговорить с ним этой ночью. Однако днем произошло нечто, окончательно лишившее его надежды как-то повлиять на события в Дивном. Попавший по злой шутке судьбы в услужение к мерзкому человеческому колдунишке Марух — умница Марух, один из виднейших упырей Города Ночи — был убит.

Пропал он еще зимой, как раз в то время, когда распоясались нави. Обычно квелые в это время года, они вдруг повзламывали лед на болотах, покинули убежища и стали совершать дерзкие налеты на поселения людей, подвластные Городу Ночи, то есть лишая упырей законной пищи. Ошеломленные кровососы не сумели дать достойного отпора, война с навями затянулась до весны, и след Маруха потерялся. Лишь недавно Скорит услышал, что порабощенный упырь обретается в Дивном. Вскоре подоспел и слух о колдуне, который созывает Обитателей Ночи, сиречь нежить и нелюдь всех мастей, в столицу Тверди, вроде бы для «ограничения бессовестной тирании ладожского Совета». Скорит, Наума помнивший очень хорошо, запретил своим подчиненным даже думать о согласии, а сам решил тряхнуть стариной, за сутки добрался до Дивного и вскоре отыскал там Маруха.

К сожалению, толком поговорить они не успели, владыка Тухлого Городища только уловил, что имеется против Дивного, а то и всей Тверди, какой-то заговор. Тогда и подумал он, что можно этот заговор раскрыть, Науму помочь, а взамен попросить помощи против навей и заодно расширить права упыриного царства, в котором давно уже дела шли наперекосяк из-за памятного Договора. Бой в башне убедил Скорита, что поработивший Маруха колдун и есть причина, по которой нави почувствовали вдруг себя так вольготно. Но на следующий день, придя на встречу с Марухом, он не нашел упыря. Упросил каких-то бесприютных духов подсобить — и обнаружил товарища за городом, на берегу ручья, с осиновым колом в сердце.

Это был полный провал. Без Маруха нечего и думать разобраться в положении, а значит, делать в столице больше нечего. Недолго думая Скорит повернулся и зашагал домой. Ему, с его жизненным опытом, солнце было не страшно, расстояния — не существенны. Переждав полдень в тенистой роще, он, шагая дальше без остановки (люди бы сказали — мчась как оглашенный), к ночи добрался до окрестностей Перемыка. И повстречал упыриный дозор, который преследовал покинувшую родное болото навью ватагу.

Скорит возглавил отряд. Теперь все его надежды были на перемыченских. С лешаками упыри не слишком ладили, но больше быстрой помощи против болотников искать не у кого. И уж конечно, следовало оказать услугу Нещуру — после Наума волхв был единственным, кто действительно мог повлиять на пересмотр Договора.

И, надо же какая удача: именно на волхва выслеживаемые нави и напали! Скорит без размышлений бросил отряд в бой. Однако скоро понял, что не подрассчитал силы. Нави и прекрасно вооружены и драться умели на славу. Да как назло, ночь сырая — это болотникам подходит лучше всего. Мелочи, а неприятно!

Мощь внезапного натиска исчерпалась. Потеряв около дюжины бойцов, нави сомкнули ряды и стали теснить упырей. Трое пали под мечами болотников, остальные, дрогнув, поневоле сбились в кучу. Скорит видел это, но ничего не сделать. Сам он дольше всех держался в одиночку, орудуя голыми руками, но наступил миг, когда подобравшийся сзади болотник рассек ему спину, задев позвоночник. Рана для вождя упырей далеко не смертельная, но малоприятная, лишающая легкости движений. И невероятно болезненная.

Четверо навей неспешно окружили Скорита, намереваясь изрубить на куски.