Владыка Города Ночи отыскал глазами Упряма. Парня тошнило. Держа меч на отлете, подальше от себя, он ожесточенно опустошал желудок. Видно, разглядел, что творит с живыми существами чудо-клинок. Нави, конечно, нелюди и жалости еще никогда заслужить не ухитрялись, но смерть всех уравнивает. Зрелище и по упырьим меркам было не из приятных.

Дверь избы распахнулась, и Нещур, держа наготове магический посох, вышел за ворота. Скориту показалось, что и он слегка позеленел, обозрев поле боя, но нервы у волхва были покрепче.

— Скорит! Спасибо, что пришел на выручку, одному бы не устоять. Чем я могу тебе помочь?

Владыка Города Ночи оглядел своих сородичей. Эх, кровушки бы попросить! Не у самого старика, конечно, но он мог бы замолвить слово в городе, а уж упыри заплатят! Скорит в этом отношении был болезненно честен (да и Договор, будь он проклят, обязывал). Волхву бы не отказали… Однако это была бы со стороны Нещура услуга, то есть они бы сочлись, а Скориту требовалось другое.

— Я надеюсь, Нещур, ты не забудешь о своих словах, — торжественно произнес он. — Ибо Детям Ночи и, правда, нужна помощь. Но в двух словах об этом не расскажешь.

— Я понял тебя, — помедлив, кивнул старик. — Не беспокойся, я умею платить долги. Но могу ли я что-нибудь сделать для твоих бойцов?

— Ничего не нужно, — сжав зубы, процедил Скорит.

— Я вижу раненых, — нахмурился Нещур. — Они умрут на рассвете…

— Мне это известно, старик, — оборвал упырь и подозвал двоих сородичей. — Поспешите в Перемык. Найдите головное капище, поговорите с волхвами. Скажите им, что они у нас в долгу — мы Нещура для города сохранили. Договоритесь о покупке молодой крови. Вот, возьмите. — Он отстегнул от пояса кошель и протянул упырям. — Эти деньги можете отдать вперед людям, которые согласятся нам помочь. Идите — и возвращайтесь поскорее. Рассвет близок.

Упыри, поклонившись, исчезли во мраке — так, по крайней мере, показалось Нещуру. Старик покачал головой:

— Как знаешь, Скорит… А кто это с тобой?

— Это… так, пролетал тут мимо, — поморщился упырь.

Нещур со вздохом подошел к пареньку.

Тому было плохо. Очень плохо. Его все еще тошнило, хотя, казалось бы, чем уже? А еще он кашлял, чихал и… плакал. И голова у него трещала — не передать.

Волхв медленно поднял руку к затылку Упряма, обволакивая его успокаивающим теплом и погружая в спасительное забытье.

* * *

Придя в себя, Упрям не сразу смог пошевелиться. Доводалось ему болеть, но чтоб так… Ужасная картина побоища по-прежнему стояла перед глазами, отнюдь не добавляя жизнерадостности. Нет, хватит с него! Мечи созданы для воинов, непосредственно этот — для князя, и пусть все так и остается. Его, Упряма, дело мирное — заклинания составить, зелья смешивать, заговоры раскрывать…

Он лежал в полутемной горнице, раздетый и укутанный в меха. Горло саднило, в носу свербило и так далее — полный набор, однако чувствовал он себя малость получше. Апч-хи-и!!! Вот так, не радуйся раньше времени… Кхе-кхе-е! Ой, голова, голова-а…

В поле зрения возник Нещур — морщинистый, сухонький, усталый.

— Очнулся? Что ж так рано? Тебе бы, малый, до вечера полежать.

— А я… кхе-пчхи-ой!.. Сколько времени сейчас?

— Да рассвет только брезжит. Ты лежи, лежи.

— Дедушка Нещур, мне-кхе никак нельзя, мне утром-пчхи-ой… надо в Дивном быть. Ох…

— Именно, что «ох»! Как тебя только Наум отпустил, пьяного и простуженного?

— Это не он… это я сам.