— Ухм… — Упрям поморщил лоб, покряхтел, чихнул и выбрал простуду.

— Уважаю, — кивнул Нещур.

Ученик чародея не совсем понял, что он имеет в виду, но переспрашивать не стал. Волхв принес ему кружку горячего варева и немного еды.

— Вот и славно. Теперь часок в постели — и будешь как огурчик, — сказал волхв.

— Нет у меня часочка, — вздохнул Упрям. — Надо в Дивный возвращаться, дело государственной важности. Большой Смотр.

— А что же, Наум на него уже не выходит?

— Ой, правда, ты же ничего не знаешь! — воскликнул Упрям.

— Что-то случилось?

— Еще бы, я ведь из-за этого и приехал, то есть прилетел. Только сначала один вопрос, Нещур: ты письмо не отправил?

— Какое письмо? А, наверное, оно у гонца. Нет, вьюнощ мне было не до того. Поздно ночью я проснулся, чуя неладное, вышел за ворота и увидел княжеского посланника, преследуемого навями. Он был ранен, я помог ему спуститься с коня и увел в дом. Бедное животное убежало в испуге… Мы едва успели оказаться внутри. Нави принялись осаждать жилище, я сдерживал их, силы были уже на исходе, но подоспели упыри, а после — ты. Когда битва окончилась, я поспешил помочь тебе и гонцу, вы оба были без сознания. Посланник потерял много крови, до сих пор лежит в светелке, не приходя в себя. Да и некогда было мне заниматься письмами: его раны и твоя усталость, да тут еще за упырями уход — я так и не прикорнул в остаток ночи. К тому же очень скоро из Перемыка потянулись молодые люди, согласившиеся подзаработать на торговле собственной кровью. Этих наивных глупцов тоже следовало устроить…

— Мы не глупцы! — гордо объявил один из «лечащих» Скорита «мальчиков».

— Мы не наивные, — поддержал его второй.

— А кто же вы есть? — обернулся к ним суровый Нещур. — Усвойте, молодые люди, если я говорю «наивные глупцы», то подразумеваю именно это, и ничто иное!

— Ой, ладно, будет тебе! — скривился Скорит. — Молодежь делает деньги, как считает нужным, это ее право.

— Торговля собой — занятие недостойное!

— Да мы же не что-нибудь! — завозмущалась в голос дерзкая перемыченская молодежь. — Мы же только кровь… мы же по чуть-чуть…

— В таких делах и «чуть-чутя» достаточно, — отрезал старик.

— Вот так и губят в нас прекрасные порывы, — сказал один из «мальчиков» — тот, что назвался неглупым.

— Никакой воли, — поддержал его второй, ненаивный.

— То нельзя, это нельзя, делай, что скажут…

— Точно в глуши живем, а не в городе!

— Молчать! — рявкнул Нещур. — Молоко на губах не обсохло.

— А уже на жизнь зарабатываем! — ввернул неглупый и подставил Скориту горло: — Укуси меня.

Дважды просить не пришлось. Упрям зажмурился и услышал самодовольное:

— Вот и еще монетка мне в карман!

— И меня тоже, и меня! Ага, хорошо…

— Тьфу! — в сердцах плюнул Нещур. — Чурбаны безмозглые, возгряки!

— А что, вот дружинники тоже своей кровью торгуют— им же можно? — увлекся спором неглупый.

— Ыгы! — поддержал ненаивный.

— Дружинных не трожь, молокосос! Они землю защищают.

— Для кого? Сами-то они земли в жизни не видят. Точно. За бояр животы кладут, а кто уцелел — кошельки набивают.

— Мы так не хотим!

— Ыгы, не хотим. Каждый сам за себя, каждый своим умом, каждый к своей выгоде, — оттарабанил ненаивный. Вот иноземцы жить умеют, — завистливо протянул неглупый.